– Кто она? Как она посмела… – лорд Уитмен хрипел от ярости, и его жена испуганно сжала его ладонь.
– Она… не называет своего имени. – Леди Гренвилл снова взглянула на листок бумаги, который продолжала держать перед собой. – Когда-то она любила Уильяма, но он не ответил ей взаимностью, и она хочет, чтобы мы страдали так же, как страдала она!
– Тогда Уильям должен знать, кто она! – вскричала леди Боффарт. – Надо немедленно отвезти это послание в Лондон, пусть лорд Мернейт отыщет ее!
– Но почему сейчас? – тихо спросила вдруг Джейн, и тетушка Розалин умолкла на полуслове.
– О чем ты? – Эмили повернулась к подруге.
– Должно быть, эта женщина любила Уильяма много лет назад, еще до его женитьбы на Луизе. Почему она решила отомстить теперь, что заставило ее сперва ждать так долго, а затем осуществить свою месть именно теперь? – миссис Стоунвилль озабоченно нахмурилась. – Что-то тут не так.
– Может быть, она уезжала куда-то надолго, или была замужем, а теперь овдовела, или просто ждала, пока Лори подрастет… Ответов на вопрос Джейн может быть сколько угодно, и мы узнаем правду, лишь когда найдем эту мерзкую тварь, – тетушка Розалин не сказала, что с этой минуты у нее появилась еще одна причина испытывать неприязнь к лорду Гренвиллу, да, пожалуй, уже не просто неприязнь, а ненависть!
– Так она не требует заплатить за то, чтобы вернуть Лори домой? – недоверчиво переспросил лорд Уитмен.
– Нет! – во вскрике Эмили чувствовались отголоски истерики. – Я не знаю, что ей нужно!
– Чтобы мы страдали, ты же сама это сказала! – Леди Уитмен смотрела на дочь с жалостью и злостью, но гнев ее был направлен на лорда Гренвилла.
– Мы уже страдаем! Но какова должна быть мера нашего горя? – Эмили вздрогнула, когда Джейн успокаивающе погладила ее по плечу. – Что она собирается делать с моим мальчиком? Господи, мне страшно!
– Нам всем страшно, дорогая, но мы должны верить в лучшее, Лори обязательно скоро вернется! – раздался от дверей молодой взволнованный голос, и обнимать сестру бросилась Кэролайн, а Филипп Рис-Джонс без улыбки поклонился родственникам. – Вспомни, как ты боролась со злом прежде, и тебе удалось победить его!
«Если бы ты знала, что зла вокруг намного больше, чем мы можем себе представить!» – хотела бы сказать Эмили, но лорд Мернейт умолял не распространять дальше поразительные новости о докторе Вуде. Достаточно и того, что стало известно настоящее имя Мернейта.
Снова подали чай, и разговор оживился – Филипп и Кэролайн хотели знать подробности, которые леди Боффарт не отразила в своей записке.
Филипп предлагал отправиться в Лондон, но лорд Уитмен решительно воспротивился этому, старому джентльмену не хотелось быть единственным мужчиной в компании пятерых заплаканных леди. В Лондоне достаточно Ричарда и Уильяма, да и лорд Мернейт обещал оказать всю возможную помощь со стороны полиции.
Филипп осведомился, кто такой лорд Мернейт, и Джейн объяснила, что мистер Риддл на самом деле зовется по-другому и приехал в Торнвуд с секретной миссией, о которой не вправе говорить. Кэролайн и ее супруг видели мистера Риддла и весьма удивились, узнав, что он не так глуп, каким предстал впервые перед торнвудским обществом.
Опомнившись, лорд Уитмен отправил в Лондон очередного лакея с письмом неизвестной похитительницы, и вновь потянулись минуты ожидания. Только теперь они были чуть менее мучительными – Кэролайн удалось ободрить семью, заявив, что Уильям вскоре прочтет послание этой сумасшедшей и узнает, кто похитил Лори. А после этого найти эту женщину и ребенка не должно составить труда.
– Что, если она уже покинула Англию? – возразила Эмили. – Бежала на континент, где мы никогда не сможем найти ее?
– Это невозможно! – возразил Филипп. – Лори уже большой мальчик, это не бессловесный младенец, который путешествует, закутанный в одеяла. Лоренсу захочется вернуться домой, и он будет требовать этого со всей решительностью, привлекая внимание окружающих. Скорее уж эта дама прячет ребенка в своем доме, в Лондоне или в каком-то поместье. У нее наверняка должны быть знакомые или родственники, к которым полиция сможет обратиться, чтобы найти ее. И вам не нужно бояться, что она навредит ребенку, она ведь понимает, что ее ждет самое тяжкое наказание. Это злая выходка, не более того.
– Но если она и вправду сумасшедшая? – возразила Эмили со страхом в голосе. – Тогда доводы рассудка для нее ничего не значат!
– Не думай сразу о самом ужасном, – посоветовал ей Филипп. – Не позволяй сломить тебя, вспомни, каким сломленным я был в Уандсворте, но твоя вера придала мне сил доказывать свою правоту!