— Научил? Это чему это?
— Поражает твоя наблюдательность, мам, — усмехнулся я. — Старик нас с братом гонял с малых лет, как сюда переехали. Завербовал, а дальше натаскивал.
— Чему?
— Всякому. Что мне очень помогло у наёмников, кстати. Поэтому вещи скорее полезные, чем вредные.
— Это звучит подозрительно, знаешь ли.
— Не буду спорить. Но если сравнивать двух стариков, то… Они друг друга стоят, но дед Ярослав оказался куда щедрее.
— Это он тебя к наёмникам направил?
— Он.
— Чтобы Дар укрепил? Нет, это глупо, — ответила она сама себе. — Скорее бы мой отец так поступил, но дядя… — покачала она головой.
Поразительная догадливость. Что-то матушка меня своей проницательностью пугать начинает.
— Там разные причины были, — ответил я уклончиво, но куда там.
— Буду рада наконец-то услышать, почему мой сын сбежал.
— Тебе это не понравится.
— Тогда я тем более должна услышать.
— Ну… — протянул я, сильно сомневаясь. — Как знаешь. Помнишь Пчёлку?
— Пчёлку? Ту девочку? Рыжая которая? Мёдом её родители торговали. Она же погибла.
— Убита, если быть точным. Ты ведь в курсе, что одарённые часто имеют различные особенности психики. У меня есть одна такая.
— Только не говори, что ты убил девчонку, — побледнела мать.
— Я убил тех, кто убил её и пытался убить меня.
Матери сделалось дурно. Ещё одна жестокая проверка наших отношений. Примет ли она то, что её сын — убийца? Поразительно то, что я из зоны боевых действий вернулся, и логично предположить, что там всякое случалось, но пока что-то не произнесено вслух, это можно игнорировать. Сейчас же слово сказано.
— При чём здесь отклонения психики? — спросила она спустя долгую минуту.
— Всё просто. Я добрый и милый. Пока не происходит что-то экстремальное, связанное с небезразличными мне людьми.
На самом деле всё сложнее, но я не стал вдаваться в подробности, которые матери ни к чему. Сейчас эта моя особенность не работает по принципу включил и выключил. После всех тренировок появилась целая градация. Которую проще всего объяснить через концентрацию. Я могу сконцентрироваться на чём-то, постепенно отсекать всё лишнее, и, если ситуация того потребует, в какой-то момент войти в этот особый режим. По сути, это режим предельной концентрации. Как внимания, так и ресурсов организма. Я становлюсь сильнее, но мой организм действует на пределе. С последующей расплатой в виде истощения. Угроза близким — катализатор, который меня резко в это состояние бросает. В бою с Бурым такого не было. Я сконцентрировался на драке с ним, но на пик не вышел.
— А потом ты?.. — спросила мать.
— Теряю все социальные ограничения.
Она замерла. Нахмурилась. Побледнела. Отвела взгляд.
— Отлично! Прекрасно! — всплеснула матушка руками. — Я должна положиться на сына-маньяка, который легко теряет голову!
Прозвучало почти как естественная реакция. Но что-то меня смутило. Логично в такой ситуации ожидать осуждения, но вместо этого… Мать что-то поняла и испугалась? Чего бледнеть-то? Или это действительно страх, что я маньяк какой-то? Не стал докапываться, но зарубку в голове сделал.
— Сейчас голову теряешь ты, — заметил я.
— Поговори мне, — шикнула она, как-то слишком быстро успокоившись.
Ещё одна странность. Запомню и позже вернусь к этому. Сейчас же мне надо не мать на чистую воду выводить, а успокоить её и разговор вывести, куда надо.
— С этой проблемой я в раннем возрасте столкнулся. Дед Ярослав помог с ней разобраться. При желании я могу это контролировать. В тот раз я себя не сдерживал. Отчасти из-за того, что меня в ловушку заманили и иначе было никак, но… Неважно. Тогда экстремальная ситуация сложилась. Дед предложил решение. Поэтому я ушёл. Не потому, что вдруг меня на подвиги потянуло.
— Ты бы мог… — начала было говорить мать, но сбилась. — Это всё надо переваривать.
— Я пойму, если ты вернёшься обратно.
— Ещё раз что-нибудь такое скажешь, дам тебе леща, — пообещала она. — От своих сыновей я не откажусь. Ты сказал, что тебя заманили. Что это значит? Ты же был ребёнком. Как-то это не тянет на дворовые драки.
— Без понятия. Мне и самому интересно, что это тогда было. Уточню, что мы дальше дворовых драк с Савелием не заходили, поэтому поводов убивать нас вроде как не было.
Самый опасный момент. Если мать догадается, кто виновник, то произойти может буквально что угодно. Вплоть до того, что она наведается на пятый этаж. Прихватив топор.
— Это точно надо переваривать, — покачала она головой. — Мне на работу пора бежать. Вечером поговорим. Будь добр, не задерживайся до темна.