Без всяких затей я врезал ему по яйцам, отправив прилечь на брусчатку.
Вожак их оказался самым хитрым. В драку не полез, наоборот, отошёл и, когда я двинулся к нему, попятился на боковую улицу. Понятно, на что рассчитывал. Даже пока император был жив, в последние годы с законами и человеколюбием на улицах было туговато. После его смерти точно лучше не стало. Но вот так, на виду у горожан резать кого-то… Ну, ничего такого. Просто за такое старшие сами уши оборвут. Чтобы клиентов не распугивали. Поэтому прирезать меня и собирались на боковой улице. Смешно, конечно. Здесь убивать нельзя, только ножиком пырнуть, а вот в десяти метрах — самое то.
Тот, кому я руку сломал, и Пятак надёжно выбыли из строя. Остальные же поднялись и снова пошли на меня.
Первыми опять напали те, кто сзади. Вожак же замер, выжидая. От своих планов прикончить меня они не отказались. Ответил я на это единственно адекватным способом — начал ломать конечности. Шакалы хреновы. Беспредельщики доморощенные. Мне попытались пробить в голову, навалиться вдвоём и даже просто кинуться в ноги. Тактика наверняка была рассчитана на то, чтобы их старшой меня ножичком ткнул. Но он затупил, замешкался. Трусоват оказался. Ножик-то достал. Ещё и не простой. Лезвие изогнутое, а металл характерно блестел.
— Откуда у такого придурка металл Грани? — полюбопытствовал я, отобрав этот самый нож.
Что сопровождалось ещё одной вывернутой кистью и хорошеньким пинком. Засранец влетел прямо в строительные леса, стукнулся о деревяшку и рухнул. Так себе укрытие, но дальнейшее лучше хоть как-то скрыть от чужих глаз, чем прямо на улице допрашивать. Впрочем, допрос долго не продлился.
— Давай, дружок, — приложил я его нож к его же щеке. — Отвечай, или я в тебе дырок лишних наделаю. Чего прицепились?
— Никто не цеплялся… А-а! — закричал он, когда я ему щеку проткнул.
— Вы меня убить пытались. Ты после этого рассчитываешь на что-то?
— Тебя, Серый, за такое…
— Ничего мне не будет. Да и тебе до этого дожить надо. Ну? Кто надоумил?
— Никто, — мелко дрожа, изворачиваясь и пытаясь отстраниться от ножа, прошипел он.
— Не ври. Вы конкретно ко мне прицепились. Зачем убить пытались?
— Это всё твой брат.
— Какой из?
— Сава. Убери нож, я скажу! — взмолился он. — Все уже в курсе, что Сава Дока уделал! Ещё ты вернулся! Понятно, что Отбоя сместите!
— А ты тут каким боком?
— Ослабить Саву. Чтобы не наглел.
Лихо. Убить меня, чтобы ослабить брата. Это ровно то, о чём я сам думал и что мы с Савелием обсуждали. Что устранять меня так сразу — это как-то перебор.
— Сам додумался? Или надоумил кто?
— Так всем ясно, что Отбой за такое заплатит хорошо.
— Кому ясно? Мне вот не ясно.
— Так чего бы таким слухам до тебя доходить?
— Слухам всё же? Или это твои домыслы?
— Да чего ты прицепился-то⁈ — дёрнулся было он, но я прижал, углубил рану на щеке, и парень затих.
— Отвечай.
— Ты как с луны свалился, — прошипел парень. — Такое в открытую не говорят. Прошёл слух, что надо вам укорот дать. Не того я полёта, чтобы Отбой сам ко мне пришёл.
— А что старшие с рынка? Поддерживают?
— Уж будь уверен, — гневно сказал он. — Живым ты отсюда не уйдешь.
— Посмотрим, — усмехнулся я, поняв, что он нагло врёт.— Деньги-то есть?
Парень аж дёргаться перестал. На меня злым взглядом уставился.
— Чтобы, когда я с рынка уходить буду, пять тысяч мне принёс. Иначе найду и шкуру спущу.
— Тебя за такое отсюда точно не выпустят, — сглотнул он.
— Кто? Я сейчас к твоему старшему пойду и спрошу, что за беспредел здесь творится. Посмотрим, что он скажет.
Озвучил я эту идею настолько уверенно, что парень вмиг всю свою прыть растерял. Отпустив его, отряхнулся и направился к рынку, не обращая внимания на вяло трепыхающихся парней, что валялись кто где.
— Нож верни! — донеслось мне в спину.
— Шутишь? — притормозил я и бросил на выбравшегося из строительных лесов парня.
— Подарок отца. Верни, — потребовал он угрюмо.
— Такой тысяч десять на рынке будет стоить, а то и дороже, — покрутил я игрушку в руке. — Пять тысяч за потраченное на вас, идиотов, время, а также десятка за ножичек, и он твой.
Диалог на этом закончился. Несмотря на демонстрируемую уверенность, внутри я себя чувствовал не настолько твердо. Слишком много вопросов возникло.
Глянул на улицу, на которой меня встретили и… Всем плевать. Народ как шёл мимо, так и шёл, в обе стороны. На нас разве что заинтересованные взгляды бросали. Неужели за прошедшие два года город настолько изменился? Потому что в моём понимании, не должны прямо так рядом с рынком резать при свете дня чуть ли не на центральной улице. Возможно, и то, что мои воспоминания искажённые. Тогда, когда мы на улицах дрались, в этом не было ничего серьёзного. Чуть ли не благородные драки среди мальчишек, которым заняться нечего. Сейчас же идёт борьба за территорию, влияние и деньги. Ну и мы стали старше, поэтому спрос другой.