Ему удалось выбраться на более свободную улицу. Никто так и не обратил на него внимания – все были заняты своим делом. Он прошёл несколько мастерских и юркнул в арку. Здесь, в тени узкого переулка, Шелдон наконец смог выдохнуть, прислонившись к шероховатой стене. Холод от неё постепенно приводил в чувства, и от разницы температур с нагретым на солнце телом по спине бежали мурашки. Грудь обжигал каждый новый вдох, а на губах сама собой заиграла довольная и даже немного глуповатая улыбка.
Звон колоколов, возвещающий о полуденной молитве, заставил его вздрогнуть.
Гулкий и ритмичный звук заглушил собой задорную мелодию лютни и виэли. Наблюдаемый им человеческий поток внезапно упорядочился, распался на ручейки и потёк по улочкам, словно по заранее вырезанным желобкам. Покупатели и продавцы стали расходиться к ближайшим часовням или тянулись к зданию главной церкви, чей золочёный шпиль возвышался над крышами.
Вот остановился купец, ещё мгновение назад сгибавшийся под тяжестью новой партии товара. Он сложил указательный палец с безымянным и прочертил в воздухе круг по очертаниям лица, устремляя взгляд к небу. Губы его зашевелились в беззвучной молитве. Все они сейчас будут просить об одном и том же: о хлебе насущном, прощении грехов и, конечно же, о здоровье королевской семьи, избранных Господом, чтобы охранять народ от порождений Ноктрис.
– Мама, я устал! Давай пойдём домой, – капризно протянул детский голос неподалёку.
Шелдон увидел, как мальчишка, на вид не больше десяти лет, ухватился за мамину юбку и хотел увести её в противоположную сторону. Одежда у них обоих была даже хуже той, что дал конюх. На мальчишке была непомерно длинная рубаха из грубого неокрашенного холста, подпоясанная простой верёвкой, а накидка матери была залатана столько раз, что не сразу угадывался её изначальный цвет.
– Сынок, если мы не поторопимся, то в церковь не попадём, – женщина одёрнула подол, но мальчик был непреклонен.
– Но ведь ничего не меняется, почему Солар нам не помогает?
Шумный вздох она даже не скрыла.
– С чего ты взял, что он не помогает?
Мать присела, чтобы быть на одном уровне с сыном, и взяла его маленькие ручки в свои. Только сейчас Шелдон заметил, насколько худыми они были. На его ладонях виднелись ссадины и грязь от работы, а растрёпанные волосы прилипли из-за пота к загорелому лбу.
– Он каждый день поднимает солнце, греет землю, чтобы из неё росла пшеница и нам было что есть, – продолжала она, смахнув пыль с плеча мальчика и поправила рубаху, хоть она и продолжала также бесформенно висеть на нём. – Он делает так, чтобы мы сами были сильнее. Понимаешь? Ты же хочешь быть сильным как… как принц?
– Хочу! – воодушевился мальчик.
Шелдон натянул капюшон как можно сильнее. Плечи сами собой опустились, будто чьи-то незримые руки надавили на них сверху. Взгляд зацепился за собственные ладони, тоже грубоватые от постоянных тренировок, но всё равно слишком белые и аккуратные. Большой силы он в них не видел.
Боковым зрением он наблюдал, как мать пригладила растрёпанные волосы сына и заправила слишком длинную прядь за ухо, а после встала и обернулась. Шелдону показалось, что она смотрит прямо на него.
– Пойдём быстрее! Видишь сколько народу уже собралось.
Вызубренное чувство вины шевельнулось где-то под рёбрами. Он оторвался от стены и зашагал прочь вглубь переулка. Разглядывая протоптанную землю под ногами, он стремительно удалялся всё дальше в противоположном направлении от основного потока.
Стрела. Он пришёл сюда за стрелой, но город и толпа людей так затянули его, что он совсем об этом забыл. А ещё потерял много времени и, кажется… заблудился. Шелдон сделал несколько поворотов, но как бы он не мотал головой, на глаза попадались только однотипные стены, испещрённые трещинами. Дома здесь стояли так близко, что с трудом могли разойтись два человека. Свет совсем не проникал, и вместо полуденной жары чувствовались холод и влажность.
– Из-за твоих пустых разговоров мы не успеем на молитву.
– А ты слышал вообще, что ночью-то было?
Впереди, друг за другом, шла пара, почти перекрывая проход. Услышав чужой разговор, Шелдон сразу опустил голову. Он упрямо смотрел под ноги, стараясь не привлекать внимания, и ускорил шаг. Сворачивать было некуда.
Шелдон хотел также, как и в толпе прошмыгнуть мимо них, протиснулся сбоку, но закономерно задел плечом мужчину.
– Эй! Глаза разуй, дурень! – прогрохотал он.
– Прошу прощения, уважаемый, – бросил Шелдон, уже проходя мимо женщины, почти не глядя на них.