— Значит, он не поможет нам выбраться отсюда? — спросил Гонт.
— Нет, не поможет, — печально ответила Ариста.
— Ну тогда посмотрим, на что способен гном, — заявил Магнус.
Он взял свой молоток и принялся изучать стены, постукивая по ним и прикладывая ухо, пару раз даже лизнул камень. Он обошел гробницу Новрона, потом перебрался в более просторное помещение, где стояли саркофаги других королей. Остальные разбрелись в разные стороны, изучая содержимое гробницы, пока Адриан проверял, что осталось в заплечных мешках.
— Наверное, здесь тысячи и тысячи фунтов золота, — сказал Гонт, поднимая вазу и так мрачно ее разглядывая, словно она насмехалась над ним самим фактом своего существования. — И что в нем проку?
— Сейчас я бы поменял его на яблочный пирог Эллы, — признался Мовин. — Я бы даже не отказался от ее похлебки, хотя она мне никогда не нравилась.
Некоторое время они прислушивались к негромкому постукиванию молотка гнома, доносившемуся из соседнего помещения. Эти тихие звуки действовали Аристе на нервы.
— Я выдавала себя за Эллу, когда работала во дворце, — сказала Ариста. — Но только мыла полы и не готовила. А она пекла очень вкусный яблочный пирог. Мовин, не знаешь, что с ней сталось?
Граф печально покачал головой:
— Ее убили во время сражения.
— Как жаль, — вздохнула Ариста.
— Как ты думаешь, что это такое? — спросил Гонт, который держал в руке статуэтку, изображавшую нечто среднее между быком и вороном.
Ариста пожала плечами:
— Красивая вещица…
— Сколько у нас времени? — спросил Мовин у Адриана, когда тот присел на обод колесницы.
— Три дня, — ответил Адриан. — Если будем экономить.
Стук молотка гнома смолк, и Магнус вернулся. Унылое выражение его лица говорило само за себя. Он вошел и уселся на кучу золотых монет, которые весело зазвенели.
— Что ж, бывают места и похуже, — проворчал гном.
— А как же Алрик? — неожиданно вспомнила Ариста. — Нам нужно достойно его похоронить.
— Так и будет, — сказал ей Майрон. — Мы похороним его со всеми почестями в королевском склепе.
Она кивнула, но, судя по виду, ее продолжали мучить какие-то неясные сомнения.
— Мы с Ройсом принесем тело, — вызвался Адриан.
— Я с вами, — сказал Мовин и пошел за ними.
Они вернулись с телом Алрика и осторожно положили его на золотой стол. Ариста накрыла брата одеялом, и все встали вокруг.
— Добрый Марибор, наш вечный отец, — начал Майрон, — мы собрались здесь, чтобы попрощаться с нашим братом Алриком Эссендоном. Мы просим, чтобы ты его помнил и проследил за ним во время его путешествия в страну рассвета. — Он посмотрел на Аристу, которая была готова расплакаться.
— Мой брат Алрик был…
Она не договорила, и слезы ручьями хлынули у нее из глаз. Адриан обнял принцессу за плечи.
— Алрик был моим лучшим другом, — продолжал Мовин. — Моим третьим братом, как я всегда говорил. А еще соперником, когда мы искали расположения женщин, и постоянным напарником во время путешествий, моим принцем и королем. Он слишком рано получил корону, но мы не знали, как мало времени ему оставалось. Алрик правил в ужасные времена и правил достойно. Он проявил доблесть и отвагу, достойные истинного короля. — Мовин замолчал, посмотрел на тело, накрытое одеялом, и положил руку на грудь Алрика. — Теперь корона снята, Алрик. Наконец-то ты свободен. — Мовин смахнул слезы с лица.
— Хочет ли еще кто-нибудь сказать свое слово?.. — начал Майрон, когда Гонт выступил вперед, и все с некоторым беспокойством посмотрели на него.
— Я лишь хотел сказать… — Он немного помолчал. — Я ошибался в тебе, Алрик… — Несколько секунд он колебался, словно собирался добавить что-то еще, но потом смущенно посмотрел на остальных и отступил назад. — Это все.
Майрон снова посмотрел на Аристу.
— Ему хорошо, — кивнула она. — Уж мне-то это известно.
— Итак, Господи, — продолжал Майрон, склонив голову, — мы прощаемся с нашим королем, братом и добрым другом. Пусть сияние нового рассвета коснется его души.
Майрон начал песню последнего благословения, и все, даже Магнус, присоединились к нему.
Мовин вышел в соседний склеп, вернулся оттуда с запыленной короной и положил ее на грудь Алрику.
— Иногда за осуществление мечты приходится дорого платить, — сказал он.
Ариста больше не в силах была оставаться в гробнице, ей казалось, что здесь не хватает воздуха. Она забежала в одну из ниш в соседнем склепе и спряталась за саркофагом, прислонившись спиной к стене и обхватив руками колени. Она больше не могла противиться горю и разрыдалась. Ариста даже не вытирала слез, они градом сыпались на ее чудесный плащ, который потускнел, а потом и совсем погас. Ей хотелось верить, что когда Гонт пытался трубить в Рог, ему удалось остановить эльфов, и что за ними придут люди императрицы, чтобы их откопать, но в то же время понимала, что это ерунда.
В глубине души Ариста сознавала, что у них не осталось ни малейшей надежды на спасение, и ее охватило отчаяние. Она опустила голову на руки и плакала до тех пор, пока не заснула…
Глава 23
НЕБЕСНЫЙ ВИХРЬ
Лицо старого кузнеца было испещрено глубокими морщинами, а щеки заросли седой щетиной. У него не было времени, чтобы побриться. Когда старик забивал в шлем последнюю заклепку, снаружи донесся оглушительный гром, от которого задрожали стены и пол под ногами.
— Ну вот, приятель, отличный шлем, он тебя защитит, — сказал кузнец. — Теперь твоя башка не пострадает. Война уже совсем близко, мой мальчик, но не беспокойся, пока это всего-навсего гром.
— Это их гром, — возразил Ренвик, налегая на слово «их». Кузнец посмотрел на него с любопытством, которое тут же сменилось страхом. Видимо, ему удалось сложить в уме кусочки головоломки.
— Так ты и есть тот самый мальчик, что нас предупредил? Ты прискакал, опередив эльфийскую армию? Ты их видел?
Ренвик отрицательно покачал головой:
— Нет, их видел мой друг.
— А он рассказал тебе, как выглядят эти твари? Ходит слух, что всякий, кто увидит эльфа, превращается в камень.
— Нет, но их музыку лучше не слушать.
— Ты теперь оруженосец сэра Бректона или адъютант маршала?
Ренвик пожал плечами:
— Я даже не знаю, что такое «адъютант».
Старый кузнец рассмеялся и стер грязной тряпкой пот с лица, когда раздался особенно оглушительный раскат грома.
— Ну, это как бы помощник военачальника, — сказал кузнец. Ренвик снова пожал плечами. — Слуга, гонец и оруженосец в одном лице, но прежде всего помощник, а не слуга, из чего следует, что ты станешь уважаемой особой.
— И что я должен буду делать?
— Все, что он скажет, мой мальчик, только так.
Ренвик надел шлем, который сидел на нем как влитой, его мягкая подкладка удобно облегала голову. Ренвик стукнул по шлему тыльной стороной ладони. Шлем принял удар, и мальчишка почти ничего не почувствовал.
— Хорошая работа.
— С тобой все будет в порядке. А теперь возвращайся к Бректону. У меня полно другой работы, как и у тебя.
На улице было сыро, так как сильно потеплело и снег начал таять. С сосулек капало, казалось, дело идет к дождю. В небе клубились облака, постоянно гремел гром.
Ренвик перепрыгнул через большую лужу, но не учел веса доспеха, щита и меча. Он потерял равновесие и промочил одну ногу. Вода была ледяная. Он чувствовал себя ужасно глупо со щитом на локте, ведь на него никто не собирался нападать. Обычно солдаты носят щиты на спине. Ренвик остановился, чтобы привести себя в порядок, но в этот момент сверкнула молния и раздался ужасающий треск. Люди на улицах, не сводя глаз с неба, бросились к своим домам. Остаток пути до Императорской площади Ренвик бежал трусцой.