Злость остудила мой жар в паху и заставила убрать руки от притихшей Одри.
— Сообщение передано по назначению, время ловца Раута запущено, — известила птица, щелкнула клювом в опасной близости от моего носа и взлетела, скрипя механическими частями. Я не сдержался и швырнул в «сороку» файер, поджарив птичку.
— Порча имущества Бастиона карается штрафом, — прокаркала эта зараза, загораясь. — Штраф наложен на ловца Лекса Раута.
Я с удовольствием вмазал сапогом по сороке, расплющив вестника о стену.
— Глумление над остатками испорченного имущества Бастиона карается штрафом, — проскрипел железный клюв на головешке. — Штраф наложен на ловца Лекса Раута…
— Заткнись! — я снова ударил сапогом, впечатывая части сороки в грязь.
Одри стояла у стены, глядя на меня расширившимися глазами.
— Что, не нравлюсь я тебе? — взвился я.
— Ты не хочешь являться в Бастион? — тихо спросила она.
— Я не хочу иметь ничего общего с Бастионом, — мрачно, но уже спокойнее протянул я. Потер подбородок и даже расстроился, что там нет привычной щетины. Развернулся и пошел в глубь проулка. — Идем, — бросил Одри через плечо.
— Куда? — она все-таки пошла за мной, и я даже не знал, радоваться ли этому. Одри меня нервировала, возбуждала и злила, так что порой хотелось просто от нее избавиться.
— Облик смени, — не глядя на девчонку, буркнул я. — Если не хочешь, чтобы вся подворотня пялилась на твою задницу. Она фыркнула, но уже в следующий миг рядом вновь стоял мальчишка лет шестнадцати в широких штанах и потасканной куртке.
В молчании мы дошли до неприметной двери, над которой красовалась надпись.
— «Подворотня»? — изумилась Одри, прочитав название.
— Я же тебе сказал, — буркнул я, дергая дверную ручку в виде безобразной головы оскалившейся горгульи.
— Но я думала… — начала девчонка и осеклась. Серые глаза расширились. Обычно это происходит со всеми, кто впервые оказывается в этом заведеньице.
За дверью открывался вид на просторный зал. Каменные столы в виде алтарей, на которых коптят черные свечи и видны кровавые разводы. С потолка свисают ржавые цепи, битые горшки и засохшие черепа. Стены размалеваны живописными картинками из веселой жизни обитателей кладбища. Исполнение, конечно, то еще, плохой из некроманта живописец, зато старания с избытком. Ну и фантазии.
Одри прищурилась, рассматривая ближайшую сценку на штукатурке, и шумно сглотнула, поняв, что там изображено. Заморгала и залилась краской, так что ко мне даже почти вернулось благодушное настроение.
— Они что… — заикаясь, сказала Одри, не в силах отвести взгляд от стены. — Прямо в склепе? Это же…
— Лучше не спрашивай, — хмыкнул я. — И если подойдет хозяин, сделай вид, что не видишь эту мазню. Поверь, он очень любит об этом рассказывать. И очень… подробно. Кстати, вот и он!
К нам уже шагал, улыбаясь во все свои оставшиеся зубы, мой старый знакомый некромант.
— Лекс! — заорал он. — Это ты?
— Нет, мой призрак, — хмыкнул я. — И тебе сырой земли и добрых трупов, Трис!
— Призрак? — Трис на полном серьезе ткнул меня кулаком в плечо. Я в ответ заехал ему в ухо — просто потому, что плечо лишь недавно зажило. Ну и еще я не люблю, когда в меня тыкают кулаками. Некромант довольно расхохотался: — Нет, живой, как я погляжу! А слушок ходил, что тебя давно прикопали! Я даже хотел выведать где!
— Чтобы поднять мой труп? — скривился я.
— Ну, конечно! Чего добру пропадать? — оскалился Трис.
— Придется с этим подождать, — огорчил я. И сам огорчился. Что это меня все хоронят? Никой веры в старину Лекса!
— Подожду, — покладисто протянул Трис. — Тебе как обычно? Горячительного и горячего? А это кто с тобой?
— Родственник, — буркнул я.
— Дальний и нежелательный? — радостно уточнил Трис.
Одри насупилась, и некромант размахнулся, чтобы ткнуть кулаком и пришлого парня. Моя рука взлетела прежде, чем я успел подумать, блокируя удар и отшвыривая некроманта.
— Не стоит, — сказал я, глядя, как Трис удивленно потирает кулак. — Он у меня хилый, еще развалится… А насчет блюд ты не ошибся. Все еще готовишь мясо с кровью, как я люблю?
— А то как же! — К счастью и удивлению, для некроманта Трис обладал незлобливым и миролюбивым характером. — Будет тебе мясо, Лекс! Садитесь туда, к огню поближе.
Хозяин ушел в кухню, а мы уселись недалеко от очага, что напоминал дыру в бездну. Прислужница в черном платье и бордовом корсете, из которого вываливалась пышная грудь, поставила перед нами тарелки и кружки с горячим хеллем.