Белландра наклонилась…
– Вот уж кого не ждал,– пробормотал Креллис.
Она поспешно спрятала заколку в кулаке. Чутью брата Осени можно было только позавидовать. Как и его непоколебимому спокойствию. Победа, казавшаяся такой близкой, неуверенно отступала. Соревноваться с ним в силе было бессмысленно, но Косарь уверял, что яд действует мгновенно. Нужно только уколоть.
Она отвела глаза.
– Хотела поговорить.
– Неужели?
– Да. – Беландра как ни в чем не бывало опустилась на край кровати.
Он заложил руки за голову.
– А другой причины нет? – По губам скользнула усмешка. Ситуация менялась не в ее пользу. Беландра нахмурилась.
– Сейчас не время.
Креллис пожал плечами.
– Может быть.
– Мне известно об армии на юге. И я знаю, что твой брат собирается штурмовать город.
– Спрятать армию трудно.
– Мне также известно о твоих договоренностях с Огоггимом. – Она блефовала, но ничего другого не оставалось.
Он шевельнул бровью, но промолчал.
– Я все еще верю, что Камень выбрал тебя не случайно. Когда враг пойдет на приступ, никто другой не сможет защитить город лучше тебя.
Креллис усмехнулся.
– Признайся, ты ведь понятия не имеешь о том, что я обсуждал с Льюлемом?
– Я знаю твое отношение к брату. Знаю, что ты хочешь отнять у него трон Физендрии. Но зачем ради этого губить Огндариен? Зачем обрекать на смерть Брофи?
– Я не собираюсь губить Огндариен. Я всего лишь намерен отобрать его у тебя.
– Но почему? Ради чего возвращаться в отвратительную, грязную страну, которую ты так ненавидишь?
Креллис размял пальцы.
– Я так решил.
Беландра покачала головой.
– Знаю, отодвинуть прошлое трудно. Но ты мог бы иметь здесь намного больше. Здесь, в Огндариене, со мной. Забудь Физендрию. Это не тот приз, ради которого следует драться.
Креллис ответил не сразу, и в душе ее шевельнулась надежда. Но в следующий момент он усмехнулся.
– Красота в глазах любящего.
Она придвинулась ближе.
– Мне понятны твои чувства к брату, но зачем вовлекать во все это Брофи?
– Этот мальчишка – последняя нить, соединяющая город с прошлым. Когда я оборву ее, людям будет легче смотреть в будущее.
– Но ведь он невиновен, и ты это знаешь.
– Мой сын сказал, что виновен.
– Трент…
Креллис не дал ей договорить.
– И девчонка с ним согласна. Уж женщина-то знает, кто раздвигал ей ноги. Особенно если это в первый раз. Вы ведь такое не забываете.
Беландра прилегла рядом с ним.
– Ты прав. Я точно помню.
Он фыркнул.
– Ладно, хватит игр. Врешь ты еще хуже, чем твой племянник. – Она на мгновение замерла, попыталась изобразить недоумение, но следующая реплика любовника не оставила выбора. – Так ты собираешься уколоть меня своей шпилькой или нет?
Она выбросила руку с зажатым между пальцами лезвием, целя в шею, но он оказался быстрее и, перехватив выпад, стиснул запястье.
– Слабая попытка, Бель. Даже не знаю, стоит ли вырезать над дверью еще один кинжал.
Он вывернул руку, и заколка упала на подставленную ладонь.
Креллис столкнул ее на пол и сел.
Беландра поднялась и гордо вскинула голову.
– Я пришла не убивать тебя. Оружие – крайнее средство.
– Конечно. Большинство так и поступают: прячутся в шкафу, если хочется поболтать.
– На твоем месте я бы вела себя поосторожней. В этом городе есть и такие, кто умеет владеть кинжалом.
– Думаешь, я боюсь твоего коротышки-керифянина? – На мгновение гнев прорвался наружу, исказив его черты, но уже в следующий момент Креллис взял себя в руки. – Я устал ждать, когда же этот город перестанет оплакивать четырех давно умерших братьев и примет в свои объятия единственного живого. Если смерть моего сына что-то и значит, то лишь то, что она провозглашает перемены, в результате которых Огндариен станет столицей всего мира.
– Разве твой отец уже не пытался покорить весь мир? – презрительно бросила она. – А до него его отец и так далее.
– Не спеши судить других. И в твоей семье не все без греха. Есть и предатели, и насильники.
Беландра непроизвольно шагнула к нему. Столько ночей вместе! Столько возможностей решить проблемы одним ударом! Чего же она ждала?
Креллис перехватил ее брошенный на кинжал взгляд и улыбнулся. Потом поднес заколку к носу и принюхался. Фыркнул. И бросил «бабочку» ей.
– Валяй. После всего, что у нас было, я дарю тебе второй шанс. Ну же, смелей. Это будет твой последний жест в роли сестры Осени. А потом я распущу Совет.
– Люди этого не допустят.
Его улыбка испугала ее.
– Люди… Что бы там ни думала, как бы ни считала, люди здесь не правят. У меня есть солдаты, милая. У меня Цитадель и стены. У меня деньги. Город – мой. Я был терпелив. Я долго ждал. Но теперь устал. Никаких испытаний больше не будет. Никаких факелов в память о пропавших братьях. Власть дается тому, у кого достает смелости ее взять. Так было и так будет всегда. Огндариен мой, потому что за мной сила.
Беландра аккуратно разгладила платье.
– Ты можешь считать себя бесчувственным и жестоким, но я знаю тебя лучше. И Камень выбрал тебя не без причины. – Она притронулась к алмазу на груди, и Креллис вздрогнул. Сестра Осени холодно улыбнулась. – Если я не смогла сделать из тебя слугу Огндариена, город сделает это сам.
Креллис негромко хохотнул.
– В тебе определенно сильно религиозное чувство. Знаешь, мне больше по вкусу те, кто пытается меня заколоть.
Беландра не ответила. Она убрала лезвие, заколола волосы и вышла из комнаты, чувствуя на себе его взгляд.
КНИГА 2
Королевство крови и золота
ПРОЛОГ
Порыв ветра с воем и свистом вырвался из уст голубоглазого младенца, и крик Копи утонул в этой буре.
Прижав к себе зазубренный обломок ручки, девушка повернула шкатулку. Мало-помалу запинающиеся трели выровнялись и окрепли. Веки ребенка затрепетали; малышка повернулась на бочок и свернулась в комочек. Ветер ослабел до злобного шепота.
А серебряная коробочка все играла и играла.
Копи тихонько плакала.
Где-то вдалеке заржала лошадь, и ее тревожный, наполненный болью крик прорезал ночь. Шкатулка выскользнула, острый край ручки пронзил кожу и застрял между косточек пальца. Девушка охнула, но не остановилась. Эхо воющего ветра стихало за лесом.
К конскому ржанию присоединился целый жалобный хор. Завыли в темноте собаки. Закричали от боли люди, соплеменники Копи, спавшие под холмом в кибитках.
Девушка подбежала к малышке, но обе руки были заняты, и поднять ее она не могла.
Простучали копыта, и на вершине Одинокого холма появился юный всадник. Он был не из их племени, но Копи узнала его по широким скулам и темным глазам, запомнившимся с прошлого Дня середины лета. Юноша соскочил с коня и подбежал к костру. Его низкорослый скакун вздыбился и отпрянул от огня.
– Надо уходить! – крикнула Копи.
Звуки ужаса и боли не стихали вдалеке.
– Знаю.
Он сорвал покрывавшую бедра повязку и завернул в нее девочку. Потом ловко связал концы и повесил перевязь на спину Копи, продолжавшей крутить шкатулку, ручка которой застряла между косточками пальца.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она.
Нагой юноша свистнул, и конь опасливо приблизился к ним.
– Пока женщина сидит у огня и приглядывает за младенцем, мужчина стоит в темноте и приглядывает за ними обеими.
Охотник повернулся к лошади, обнял ее за шею и, прошептав на ухо несколько слов на древнем языке, успокоил животное.
– Это Танцор. – Он обхватил Копи за талию, поднял и опустил на спину своему любимцу. – Не жалей его. Скачи во весь дух. Увези ее как можно дальше.
Копи сжала ногами упругие бока.
– Знаю.