Он зачем-то меня догнал и практически вырвал из рук пакет с продуктами.
— Жень, я всю ночь не спал. Думал о тех словах, что ты мне вчера сказала. Я виноват перед тобой и прошу за это у тебя прощения. Если я могу чем-то тебе помочь, то только скажи. Если хочешь, я могу устроить тебя на юрфак. У меня в юракадемии есть знакомый проректор. У тебя же золотая медаль в школе была, да?
Слушала его и не перебивала, хотя на самом деле просто сдерживала себя, молясь богу, чтобы Стрела поскорее исчез, растворился и стал воздухом перед моими глазами. Но он не собирался исчезать. Напротив! Решил, что обязан проводить меня до двора, хотя я об этом и не просила.
— Зачем тебе всё это, Денис? — осмелилась заглянуть в его глаза холодным взглядом, хотя в этот момент внутри меня бушевал ураган.
— Потому что ты из-за меня не пошла учиться, как мне кажется. Я разбил тебе сердце, и тем летом ты не смогла поступить. Завалила экзамены. И я понимаю тебя, Жень. Депрессия — она такая… Я сам сейчас постепенно прихожу в себя после развода. Это действительно трудно. Я на своей шкуре прочувствовал.
Я ничего не ответила, на что он громко ухмыльнулся.
— Опять молчишь. Ну, да. Всё правильно. О чём говорить с человеком, которого ты ненавидишь. Да только меня теперь совесть будет мучить. Я чувствую, что сломал тебе жизнь и поэтому не могу успокоиться, — он вдруг остановился и коснулся меня рукой, но я быстро отпрянула. — Жень, ты же мне не чужая, понимаешь? Я не могу делать вид, будто ничего произошло. Чёрт… Произошло, ещё и как. Я не должен был давать тебе надежду тогда, два года назад. И я сейчас это понимаю, а тогда был эгоистичным придурком. Ты же маленькая, светлая девочка и будущее у тебя должно быть иное.
— Что ты хочешь от меня, Денис?
— Хочу помочь.
— А у меня всё есть. Спасибо. Мне от тебя ничего не нужно.
— А юрфак? Вы же с Машкой вместе о нём мечтали.
— Больше не мечтаю. У меня теперь другие мечты.
Он понимающе кивнул, и я попыталась выхватить из его рук пакет, но Денис только крепче сжал его пальцами. В итоге Стрела провёл меня до самой калитки, а забор у нас с бабушкой не двухметровый бетонный, а обычный — деревянный и просматривается очень хорошо. Стрела не зря заглянул во двор, и я заглянула, а там, на верёвках, сохла одежда вперемежку с детскими футболками и штанишками. А ещё, как назло, коляска стояла, прямо в центре двора. Чёрт… И как она там оказалась уже и не помню, но сейчас, в эту минуту, я реально сто раз пожалела, что тогда не сбежала из магазина. Иначе не оказалась бы в такой ужасной ситуации, когда не знаешь, куда спрятать свой взгляд, да и не только его.
— Пакет верни, — потребовала я, но Денис смотрел перед собой в одну точку и никак не реагировал на мою просьбу.
— Почему у тебя во дворе стоит коляска? — спросил Денис, продолжая разглядывать мой "вездеход" зелёного цвета.
Первые секунды я молчала, собираясь с мыслями. Конечно же, я рассматривала такой вариант событий, а потому заранее обдумывала, что скажу. И я, вроде, помнила все те правдоподобные ответы, но вот именно сейчас они все разом вылетели из головы. Мне было страшно, как никогда за свои двадцать лет!
— У тебя есть ребёнок?
— Да, — коротко кивнула и, воспользовавшись замешательством Стрелы, всё-таки выхватила из его цепких пальцев пакет.
— Стоять, — рявкнул голос Дениса, стоило повернуться к нему спиной. — Ты что мать-одиночка?
Предательски слёзы обожгли кожу вокруг глаз, и я незаметно смахнула их рукой. Так и продолжила стоять, сжимая ручки пакета до побеления пальцев и повернувшись к Денису спиной.
— Да.
— Сколько ребёнку?
— Больше года.
— А точнее?
— Если думаешь, что я родила от тебя, то нет, — выдавила из себя через силу и боль.
Думала, мой ответ удовлетворит Стрелу, а потому решительно шагнула вперёд и открыла калитку. Но далеко уйти я не смогла. На моём бицепсе образовались тиски, и я ощутила в руке боль, поэтому тихо ойкнула.
— Ты тогда пила таблетки или нет?
Не сдержалась и всхлипнула носом.
— Женя, я кого спрашиваю? — рявкнул прямо на ухо.
И когда я в очередной раз ничего не сказала, Денис схватил меня за плечи и развернул к себе лицом. Стащил с меня очки, подушечками больших пальцев вытер горькие слёзы, схватился за подбородок и приподнял мою голову, заставляя смотреть на него.
— Ну чего ты плачешь, глупая? Боишься правду сказать? Так я и так её узнаю рано или поздно. Жень, ты же так и не купила таблетки, да? Малыш мой?
Он говорил спокойным голосом. И я не понимала его реакцию. Не могла считать эмоции. Зачем ему эта правда? Он же не хотел моей беременности, помнится. Значит, ребёнка не хотел.