Наконец он в себя пришёл и вдруг такая злость накатила, что не сдержался и рявкнул пугающим голосом, заставляя Вострикову встрепенуться.
— Почему я узнаю о сыне только сейчас? Почему ты скрывала, Женя?
— Потому что ты бросил меня и дал денег на таблетки! Тимофей — твой нежеланный сын! А еще ты был женатым.
В словах легко чувствовалась боль и ему тоже вдруг стало больно. Неужели два года назад он был таким подонком?
— Ладно, давай поступим так. Мы возьмём паузу на пару дней, чтобы успокоиться и обо всём подумать еще раз.
— Мне не нужна пауза!
— Нужна, Женя! Очень нужна. Нам нужно прийти к общему мнению.
— Как просто всё у тебя, как легко. Почему ты скрывала, Женя? Мы возьмём паузу на пару дней, — повторила с похожей интонаций, а затем истерически хохотнула. — Я видеть тебя не могу! От одного твоего вида меня наизнанку выворачивает.
— Я хочу всё исправить.
— Исправить? Сердце моё склеишь? Или девственность вернёшь? Или те бессонные ночи, когда я выла волком от адской боли после родов? Ты знаешь, что такое эпизиотомия? А что такое лактостаз?
Он смотрел на неё огромными от шока глазами, не понимая, о чём говорит эта девчонка! Видимо, что-то женское, связанное с родами. Ладно, пусть говорит. Если ей станет легче, если эта боль, которую она выплескивает ему в лицо как кислоту, хоть немного станет тупее, то он согласен слушать сколько потребуется.
— …так что, Стрела Денис, забудь о Тимофее. И даже не пытайся его у меня отобрать. Я тебе никогда не отдам сына!
Денис не нашёл, что ответить, лишь кивнул, соглашаясь со второй частью фразы. Он в жизни не станет отбирать ребенка. И как этой девчонке такое могло прийти в голову? Она же дружит с Машкой с первого класса и знает всю семью. Между прочим, это было обидно, да.
Не хотел уходить, но пришлось, иначе, если бы задержался еще ненадолго, то кто знает, чем всё закончилось. Он и так держал себя в руках сколько мог, лишь бы не поругаться. Конечно, в Женьке говорила обида и она вполне имела право его ненавидеть, но вот категорично заявлять, чтобы забыл о сыне? Да за кого она его принимает?
Нет, от сына он теперь не откажется!
Понятие не имеет, как они с Востриковой будут дальше, но то, что судьба — та еще шутница, он убедился на своей шкуре. У Светы было два выкидыша, хотя они наблюдались у лучших врачей! Получается, отцом он всё-таки стал, но нежеланному сыну, как выразилась Женя.
Он ушел, а я еще долго стояла посреди двора, и смотрел ему вслед. Предательские слёзы жгли глаза, а шею сдавливало удавкой. А я не знала, что может быть так больно. Тогда, два года назад, когда я увидела на тесте для беременности две полоски, думала, всё пропало, и жизнь закончилась. Сейчас понимаю, нет! Жизнь как раз только зародилась у моего сынишки. А вот закончилась она у меня, кажется, сейчас! Стрела дал ясно понять, что от Тимофея не откажется. Странно, но он даже не усомнился в своём отцовстве ни на секунду. И как долго я собиралась хранить эту тайну?!
— Ушел? — бабушка подошла еле слышно, а потому от неожиданности и испуга я едва не вскрикнула. — Жень, вот дать бы тебе ремня, да поздно уже!
— Ба, — хлюпнула носом, опустила сынишку на землю погулять и прильнула в объятия к дорогой бабушке, — я ненавижу его, понимаешь? Я не смогу с ним воспитывать сына.
— Ах, Женя, от ненависти до любви один шаг. Раньше же ты любила его, внучка, иначе не было бы у нас такого славного карапуза. Всё пройдёт. Поплачь.
— Не пройдёт, бабушка. У меня сердце разрывается на части. Видеть его не хочу.
Бубуля ничего не ответила, лишь обняла крепче и погладила по голове, а чуть позже шепнула на ухо, что время расставляет всё на свои места и как будет — известно только одному Богу.
Я успокоилась, извинилась перед бабушкой за то, что развела тут на её плече плач Ярославны и, подхватив сына на руки, двинулась к дому. А дома постаралась реабилитироваться перед самой собой. Нечего быть размазнёй! Денис сказал, что нам нужна пауза, что ж, пожалуй, сейчас я с ним согласна. Он ворвался в мою жизнь совсем нежданно, вскрыл затянувшиеся на сердце раны и заставил вспомнить о том, что я так сильно старалась забыть, но не забыла, увы.