Он продолжал изливаться потоками оскорблений, словно бурлящая выгребная яма. Я перестал вслушиваться в его словесный понос, размышляя над тем, что, вызвав на дуэль этого урода, место, время и оружие будет выбирать он. А мне ближайшие два месяца ничего убойней пятидесяти единиц кастовать нельзя. Правда, можно было прямо сейчас дать ему в морду, тем самым заткнув. И тогда уже самому ждать вызова на дуэль. Такой вариант мне нравился больше. Хотя… как говорила мать, сперва следует испробовать все доступные дипломатические методы и лишь потом переходить к мордобою. А потому…
Стоило Салтыкову заткнуться, чтобы перевести дыхание и сделать глубокий вдох, я с безупречной вежливостью, не повышая тона, ответил:
— С вами нет смысла вести диалог. Вы не аристократ и не имеете представления о том, что такое этикет, минимальная вежливость, пусть и по отношению к неприятному вам человеку, — Салтыков буквально задохнулся от ярости, а кожа на его лице полностью стала пунцовой, словно вареная свекла. — Ну и правила поведения в высшем свете, как я вижу, вам тоже неизвестны. В связи с этим дальше я буду разговаривать исключительно с главой рода.
— Да как ты смеешь⁈.. — парень начал приподниматься из-за стола.
Видимо, думал, что сейчас наорёт на деревенщину и будет красоваться собой, а его мордой в собственные же испражнения макнули.
В этот момент дверь открылась, и на пороге показался человек с максимально незапоминающейся внешностью: лёгкой сединой, неприметными чертами лица, но неимоверно цепким живым взглядом.
— Что за шум, Семён? — вкрадчиво поинтересовался он, глядя на моего собеседника. — Почему ты позволяешь себя так вести с гостем? Что о нас люди подумают?
— Это не гость, — сквозь зубы процедил парень, сидящий за столом, а по его пунцовому лицу пошли белые пятна. — Это его сестра нашу Матрону…
— Спокойно! — мужчина говорил негромко, но настолько безапелляционно, что звук буквально умер на губах сидящего за столом парня. — Угомонись. Из того, что я слышал, этот незнакомый мне юноша прав. И здравые речи звучат, увы, не из уст моего наследника, — он перевёл свой цепкий, изучающий взгляд на меня и представился: — Меня зовут Анатолий Сергеевич Салтыков. Дальше вести диалог с вами буду я. Но перед тем хотел бы принести искренние извинения за поведение сына. Видимо, нам предстоит восполнить некоторые пробелы в его воспитании.
Семён хотел что-то возразить, но не смог найти слов.
— Здравствуйте, — я тоже кивнул главе рода. — Меня зовут Виктор Борисович фон Аден. У вашей дочери Матроны с моей сестрой Адой случился досадный инцидент в академии. После этого я получил официальное приглашение к вам в особняк, где вместо конструктивного диалога получил порцию грязи и оскорблений от данного юноши. После этого я, конечно, отказался с ним общаться.
— Разумеется, — усмехнулся Анатолий Сергеевич и снова перевёл взгляд на сына.
А я подумал о том, что мне очень хорошо знакомы и повадки этого человека, и безликая внешность, и цепкий взгляд. Всё в нём было настолько непримечательным, что работать он мог только в одном месте.
— А скажите, Виктор Борисович, — глава семейства снова повернулся ко мне. — Не тот ли вы фон Аден, который совсем недавно вернулся из Коктау?
На этот раз взгляд Салтыкова, казалось, прошивает меня насквозь.
— Да, это я, — утвердительно кивнул.
Следом произошло совсем не то, чего я мог ожидать. Салтыков-старший хмыкнул и подошёл ко мне, протягивая руку. Я, пребывая в некотором шоке от резкой смены в поведении мужчины, пожал её и приготовился к объяснениям. Краем глаза я с удовлетворением отметил, что Семён испытал шок куда сильнее, чем я.
— Вы знаете, Виктор Борисович, — сказал тем временем Салтыков. — Хочу выказать вам своё глубокое уважение. Дело в том, что по долгу службы я видел множество отчётов оттуда, имею полное представление о произошедшей катастрофе. И могу с полной уверенностью сказать, что, если бы не ваши чёткие и продуманные действия, жертв среди курсантов было бы гораздо больше. Если бы не вы, то столица сейчас была бы погружена в траур.
После того, как пожал мне руку, он отсалютовал мне по воинскому обычаю. И добавил:
— И отцу своему передавайте благодарность за воспитание такого храброго и умного сына, — он ещё раз пожал мне руку, а затем стрельнул глазами в сторону своего сына.
Семён же сидел, сжавшись на стуле, понимая, что за встречу, которую он мне устроил, его ещё ждёт выволочка. Но, конечно, не на глазах у незнакомца.