Брови трактирщика поползли на лоб.
— Очень достойно, с твоей стороны, — полный мужчина глянул на деньги, затем убрал их в карман штанов. — Обязательно так и сделаю. Но скажи, где ты научился так драться?
И я чуть не выдал: «Да был у нас на Стене один мастер, который буквально творил чудеса в контактном бою». Но сдержался.
— Были учителя, — ответил я сдержанно.
— Я просто почему спрашиваю, — замялся хозяин трактира и даже потупил взор. — Я знаю только одного человека, который может исполнять что-то подобное. Скажи, ты учился у Лешего?
Леший! Как же! Конечно, его стиль, в котором смешались восточные и русские навыки боя, был уникален. Не увидеть это было нельзя. Но стойте-ка! Точно! Он же ещё не на Стене.
— Знаешь что, — проговорил я, приблизившись к бармену так близко, чтобы зеваки не слышали, что я ему говорю. — Если хочешь отплатить мне, передай ему, пожалуйста, чтобы Леший в ближайшие два года держался подальше от алкоголя, лошадей и Морозовых, запомнил?
— Д-да… но почему? — мой собеседник явно не мог взять в толк, для чего это нужно.
— Потому что в противном случае ему переломают ноги, бросят на полгода в подвал, а затем сошлют на Стену, — я понимал, что для хозяина таверны мои слова сейчас звучат, как лютый бред, но мне хотелось, чтобы Леший избежал известной мне участи. — Ясно? Передашь?
— Передам, — кивнул мой собеседник. — Но…
— Никаких «но»! — отрезал я. — Это вопрос жизни и смерти! Подальше от Морозовых и их лошадей! Понятно? И от мыслей о них, которые приходят под алкоголем!
Вкупе с приглашением на торжественный приём в императорском дворце нам прислали и пропуски для прохода через портальный камень прямиком в столицу. Если бы не они, всё было бы совсем грустно.
Пришлось бы под парами трое суток двигаться под мерный перестук колёс. Причём, возможно, в общем вагоне, потому что из нашего тихого городка особо комфортабельные вагоны не были предусмотрены.
Я стоял чуть в стороне и наблюдал за подготовкой к телепортации. Кроме нас, на приём ехала ещё одна семья, а там, мама моя дорогая, было ни много ни мало, а семь дочерей!
Всё это действо напомнило мне пожар в борделе мадам Натали. Те же суетливые слуги, вокруг сундуки, чемоданы, стойки с вешалками, свёртки, коробки, баулы… Только в нашем случае не было пожара и визжащих куртизанок.
Переход прошёл штатно, и вскоре мы уже на наёмном экипаже ехали на служебную квартиру.
Кстати, последнюю нам предоставило министерство обороны. Квартира находилась всего лишь в пяти кварталах от императорского дворца и в трёх от академии. Одним словом, достаточно близко ко всем необходимым нам объектам.
Сама квартира была достаточно маленькой по сравнению с нашим домом. Настолько, что мне пришлось делить комнату с братом, чему он явно не был рад, так как надеялся покуролесить в столице и познакомиться с какими-нибудь не очень знатными, но вполне падкими на ухаживания барышнями.
— Не судьба, Димусик, — сказал я, разглядывая свою кровать, которая, несмотря на явную аскетичность, была на несколько порядков лучше моей софы на Стене. — Ну ничего, зато сразу будешь искать либо с прицелом на серьёзные отношения, либо полуночную жрицу. Среднего не дано. Скоро ты станешь аристократом и придётся вести себя соответственно.
— Витя! — брат обернулся ко мне с показательно-злобной улыбкой. — Сколько раз тебя просить, не коверкать моё имя?
— То есть насчёт дам ты согласен? — парировал я, и тут же в меня полетела подушка с кровати брата.
Я отбил её, но вот кинуть в ответ не захотелось. Всё-таки мне уже было не восемнадцать. В душе поселилась некая сущность, которая ворчала на безрассудность. И с каждым днём она преобладала над горячностью всё больше и больше.
— Мы ж с тобой теперь баронеты будем, — проговорил брат, подбирая с пола подушку и красиво укладывая её на своей кровати. — Важные птицы. У нас теперь очередь из знатных девиц выстроится.
Я смотрел на брата, восторгавшегося открывающимися перспективами, и не мог отделаться от мысли, что хотел бы увидеть его стариком в окружении внуков.
«Ты даже не женился. На момент, когда тебя разорвали демоны, у тебя даже девушки не было, потому что все твои силы уходили на помощь отцу и матери. Ты изо всех сил пытался сделать так, чтобы они смогли жить после потери дочери. Но всё было бесполезно».
Примерно это я мог сказать своему брату, но, конечно же, не сказал. В двадцать три смерть — это пока то, что случается исключительно не с тобой. Даже, если ты — боевой маг. А вот ближе к сорока уже начинаешь чувствовать дыхание Костлявой. Она то тут на тебя высморкается, то здесь ущипнёт, то схватит шутливо за горло, а потом отпустит.