— Вам зубы жмут? Или забыли, как с аристократами разговаривать?
— Да из тебя аристократ, как из говна пуля, — выдал на это помощник Бутурлина. — Куда империя катится, если уже тохаров начали в столичную академию допускать.
Сам декан смотрел на выходки своего помощника с выражением полного удивления. Мне показалось, что он будет совсем не против, если я сейчас же начищу Гниде морду.
Но перед этим я с чувством глубокого удовлетворения вытащил бумагу, скреплённую императорской печатью.
— Если первые оскорбления касались меня лично, то последнее задевает честь Её Императорского Величества, которая личным указом рекомендовала нас для поступления в академию. Тайному сыску, думаю, будет очень интересно, кто это с такой лёгкостью даёт оценки действиям государыни.
И, словно для ещё большего моего удовольствия, Гнида изменился в лице. Он несколько секунд, не отрываясь, смотрел на бумагу, затем перевёл взгляд на Бутурлина. Потом снова на бумагу, и лишь после на меня.
— Но… — проговорил он и замер.
— Будьте добры, — Иван Васильевич протянул руку, и я вложил в неё официальную бумагу. Бутурлин пробежал её глазами, кивнул и приложил к документу, который передал ему Голицын, после чего обратился к Гниде. — Сергей Семёнович, надо бы извиниться перед баронетом фон Аденом. Или предпочтёте разговор с работниками Тайного сыска после сатисфакции на арене, разумеется? — он указал рукой на круг.
К тому времени вокруг нас собралось уже достаточно народу, и все с интересом глазели на происходящее. Я же понимал, что ненароком нажил ещё одного врага, ну да и хер с ним.
Гнида обвёл глазами всех собравшихся. Потом попытался собраться с духом и выдавить из себя слова извинения. Но он к такому был не привычен, поэтому с первого раза не получилось.
— Ну же, мы все ждём, — проговорил Бутурлин, в лице которого я внезапно обрёл довольно мощного союзника.
— П-приношу извинения, — едва слышно выдавил из себя Сергей Семёнович.
— Стар я стал и глуховат, не расслышал, что ты там шепчешь, — Иван Васильевич глянул на меня и подмигнул. — Повтори громче, будь другом. Да и пойдём уже.
Медленно, заставляя себя изо всех сил, Гнида опустил голову, скрывая взгляд, полный ненависти.
— Баронет фон Аден, приношу искренние извинения за свои недостойные слова, — проговорил он. — Я не имел намерений обидеть вас и тем более никоим образом не ставил под сомнение решение Её Императорского Величества.
Я расстроился, так как уже успел вообразить себе бой с помощником Бутурлина.
— Извинения приняты, — пришлось мне ответить, дабы не накалять обстановку до предела.
— Пойдём, — Костя хлопнул меня по плечу, и мы направились в здание, где проходили магические тесты.
Сзади раздались одобрительные шепотки. Значит, Гнида успел насолить не только мне.
Нас проводили в огромный подземный комплекс, обычно использовавшийся для тренировки и усиления магических способностей. Но сегодня тут предстояло лишь выяснить, на что способен каждый из соискателей на место учащегося в академии.
Я обратил внимание, что из первоначальной толпы осталось меньше трети. И практически сразу мои наблюдения подтвердились.
— А где все? — спросил Бутурлин, решивший лично проследить за результатом наших тестов. — У вас в отчёте сказано, что двести человек пришли.
— Выбыли, Иван Васильевич, — ответил помощник, который весь день ходил с блокнотом и записывал в него результаты каждого. — Не справились с физической нагрузкой. Из двухсот человек осталось меньше шестидесяти.
— Слабаки, — презрительно фыркнул декан, а потом перевёл взгляд на нас, оставшихся. — Но и вы не расслабляйтесь. Хоть я и считаю, что последний тест самый лёгкий. Вы будете входить вон в ту дверь, — он указал на внушительную арку в конце коридора. — Там нужно будет применить своё самое сильное и маноёмкое заклинание. А артефакты академии вычислят объём вашего источника и теоретический ранг в будущем. После этого можете идти домой и отдыхать.
«И всё?» — подумал я.
Почему-то мне казалось, что всё должно быть как-то серьёзней. Сильнее, что ли. Но тут я обернулся и увидел, что Тагай смертельно побледнел. Хм, боится? Впрочем, у него есть причины опасаться.