Тем временем, происходящее в ложе, стало привлекать народ уже больше, чем происходящее на сцене.
— Он украл у меня дорогущую брошь! — и девица в парике ткнула указательным пальцем в моего будущего друга. — Он следил за мной, преследовал, а затем обворовал!
«Эх, Тагай, Тагай, — думал я, понимая, что должен был действовать раньше и решительнее. — Знатный обалдуй, но не идиот! Одно то, что его уже вытрясли, а брошь так и не нашли, говорило о том, что он уже успел её припрятать. А раз из ложи он не выходил, то и искать её надо где-то здесь».
На шее у девушки я увидел кулон, назначение которого достаточно хорошо знал: защита от ментальной магии. Кстати, у её отца был такой же. Тут что-то щёлкнуло у меня в мозгу, но сейчас задача была обезопасить Тагая. И всех остальных, соответственно, от Тагая.
— Полагаю, произошла досадная ошибка, — я поклонился девушке и её отцу, после чего снова быстро огляделся. — Дело в том, что вы всё не так поняли, — возможно, это было не самое лучшее начало, но всё-таки все вокруг замерли, слушая меня. — Мы же с вами вместе провели четыре незабываемых часа на тестировании в ХЕР ВА… в академии, — тут же поправился я.
Действительно, в нынешней напыщенной и напомаженной девице с париком на голове очень сложно было узнать милую русоволосую девушку, сдававшую вместе с нами вступительные тесты. Но это всё же была она.
Я увидел в глазах девушки осознание и узнавание. Ну меня-то было сложно не узнать, и это не случилось раньше лишь по той простой причине, что все были взбудоражены, а атмосфера вокруг наэлектризована до предела.
А потом дочь Зорича перевела взгляд на Тагая, прищурилась и едва заметно кивнула, значит, тоже признала.
— И мало того, что мы любовались вами четыре часа подряд, так я ещё потом три часа выслушивал, какая вы прекрасная и что можно сделать ради только вашего взгляда из-под длинных ресниц, — ага, первая цель была достигнута: девица поплыла, а на её щеках появился румянец. Нужно было дожимать. — Но, сами понимаете, сложно восхищаться человеком, не зная его имени и не имея возможности высказать всё объекту воздыхания. Лишь поэтому мы тут.
Я коротко передохнул, буквально чувствуя, как электричество в воздухе постепенно разряжается. Но расслабляться было рано. Снова бросив взгляд на Добромыслова, я увидел, что он сквозь прищур глядит на меня. Конечно, он понял мою тактику, и она ему не понравилась. Но другого выхода у него на данный момент не было. Да и ни у кого не было, кроме меня.
Главное, что теперь надо было сделать, это найти брошь. Я вспомнил, как умело Тагай прятал вещи. Но при этом они почти всегда оставались на виду. Ну, действительно, он даже бутылку браги умудрялся спрятать прямо на столе.
Следовательно, план такой: продолжать забалтывать собравшихся и искать похищенное. Тут мне на глаза попался валяющийся на полу чуть в стороне букет, уже слегка пожухший и затоптанный.
— Вон, — сказал я, указывая на него, — мой друг даже озаботился цветами, но стараниями ваших доблестных защитников букет уже выглядит не так свежо и прекрасно. Как, собственно, и ваш несостоявшийся ухажёр. Но я вас уверяю, намерения у него были однозначные. Никакого воровства в душе моего благородного друга и близко не было.
Зорич кивнул телохранителям, и те опустили Добромыслова на пол ложи. Одновременно с этим я выпустил его руку. Сделал несколько шагов и подобрал букет, который, судя по всему, оставался тут ещё с предыдущего представления. Но цветы достаточно хорошо сохранились, чтобы выдать букет за свежий.
А потом я обратил внимание на портьеру, тяжёлыми складками свисающую откуда-то сверху. Конечно же, эти складки — лучшее место, не так ли, Тагай? Тем более, что они находятся на расстоянии вытянутой руки от девушки.
Я сделал аккуратный шаг к дочери Зорича, показывая, что руки мои пусты. Затем обогнул её по небольшой дуге. И жестом фокусника снял с портьеры переливающуюся драгоценными камнями брошь, ощущая в ней громадной силы артефакт.
— Не эта ли вещица у вас потерялась? — спросил я настолько невинным тоном, на какой вообще был способен. — Полагаю, инцидент исчерпан?
Теперь пришла очередь Зорича краснеть. А вот у девушки, наоборот, кровь от лица отлила, и она побелела.
— Д-да, — ответила она, протянув руку к драгоценности. — Простите. Радмила.
— Не понял? — тихо сказал я, имея в виду последнее её слово.
— Меня зовут Радмила, — ответила девушка, прикрепляя брошь на место, и на губах её заиграла улыбка. — Вы же сказали, что без имени сложно восхищаться. Теперь, надеюсь, будет проще.