Тот прорыв и правда был чем-то из ряда вон выходящим. К нему не было никаких предпосылок. Тектонических колебаний, предвещающих подобные крупные прорывы, нигде не зафиксировали, или же данные о них были очень вовремя подчищены. К тому же за ударным кулаком прорыва шёл всего один легион, который успешно смогла бы уничтожить имперская гвардия. А демоны одним легионом даже посрать не пойдут. Удивительно плодовитые твари, но всё же обладающие разумом и зачатками тактики, где толпой добиться желаемого значительно проще.
Это я уже мог понять по собственному опыту на Стене. И по всему, что произошло дальше, я готов дать руку на отсечение, что наш род просто подставили. Дальнейшие размышления привели к парадоксальным выводам, пока ничем не подкреплённым. Я был уверен, что этот фарс, стоивший жизни моим отцу и брату, не являлся прорывом по сути. Скорее, это походило на использование скрытого в горах камня телепорта, когда легион попросту перекинули к нам, как обычные регулярные войска.
Я сделал себе пометку: «Прочесать вероятное место прорыва в поисках телепортационной площадки».
Ну и третьим пунктом обозначил: «Горислава фон Аден, урождённая Рарогова».
Наследственную ведьму обвинили в той самой тёмной магии, которой пытались воспользоваться брат с отцом, и просто сгноили в подвалах тайного сыска. Я даже не знал, когда точно её не стало. Лишь однажды во сне почувствовал её лёгкий поцелуй на щеке и понял, что мамы больше нет.
Могли ли отцу и брату специально подсунуть тёмный артефакт? Могли. Ведь нужны были основания для очернения матери. Причём такие, чтобы даже родовичи отказались от неё.
Напротив третьего пункта я сделал приписку: «Узнать, откуда взялся артефакт».
Итак, с чего я должен начать? Очевидно, с сестры. Нужно не допустить её отсылку в пансионат. А следом разобраться с происхождением тёмного артефакта.
На словах-то это здорово? Только как это сделать на деле? Родня привыкла, что я слабосилок, и особо с моим мнением не считается. Что ж, значит, пришло время это изменить.
Я встал и вновь почувствовал слабость. Действие сферы заканчивалось. Плевать, сейчас это не столь важно. На самом деле, моё тело может выдержать гораздо больше, чем я предполагал в восемнадцать. Особенно если его не жалеть. Так что потерплю.
Но пока я боролся с головокружением, задумался вот о чём. Разбираться во всех хитросплетениях уничтожения моего рода в одиночку было нереально. В мозги ко всем не залезешь и правдивость не проверишь. Мне бы такого менталиста, как Тагай! Я бы с ним быстро выяснил, кто желал нам смерти! Жаль только, что он остался на Стене в будущем.
Я мысленно отвесил себе подзатыльник. В будущем-то он, может, и остался, но сейчас же он ещё не там! Более того, он даже не каторжник. Прячет ото всех свой дар, надеясь, что никто никогда так и не узнает, что он — менталист. Значит, мне нужно его найти. Более того, найти и остальных членов моей группы: Тень, Белоснежку, Гризли. Но начинать следовало всё же с Тагая.
Я хорошо помнил лишь некоторые факты из его жизни. Он был почти одного возраста со мной, потому в этом году он пытается поступить во Всероссийскую Академию Магии имени Христофорова Емельяна Рюриковича, легендарного гранда воды, когда-то её и основавшего. Сокращённо студенты называли её ХЕР ВАМ, слегка поменяв местами аббревиатуры.
Мне же в ВАМ ходу не было из-за низкого магического резерва. Таким образом, мне надо было либо раскачать источник до минимального значения и попытаться поступить на паладина или же подтвердить физические кондиции для поступления на немагический факультет рыцарей, чтобы пересечься с Тагаем.
Если всё получится, как я задумал, то он поможет мне сохранить род, а я ему помогу миновать каторгу. Впрочем, как и остальным нашим.
Сейчас же мне нужно было обсудить всю ситуацию с отцом. Я понимал, что это путь наименьшего сопротивления, но он должен был меня выслушать. Борис фон Аден хоть и был местами вспыльчивым под стать своей стихии, но я всегда считал его мудрым человеком, способным услышать своего собеседника.
К тому времени отец и брат уже закончили обсуждать последствия неудавшегося ритуала и собирались отправляться по своим делам. Но мой вид заставил их сесть обратно за стол.
— Вить, ты как? — спросил отец, подозрительным взглядом оглядывая меня с головы до ног. — Я думал, что ты ещё спишь! Как себя чувствуешь? Болит что-нибудь?
Внутренне меня передёрнуло от подобной заботы. Я уже и забыл, каково это. Максимум, к чему я привык, это целебная мазь от каторжного лекаря. Или дружеский стёб от друзей.