Я сидел и любовался мамой — совсем ещё молодой, без всех тех ужасных морщин, следов горя, с которыми я её запомнил. Ещё умеющей смеяться и поддевать так, что хочется хохотать и ругаться одновременно. Живым и очень эмоциональным человеком. Пусть такой и остаётся. Не хочу, чтобы беда выпивала её до дна.
— Так, — она вдруг спохватилась и с любовью посмотрела на меня. — Я тебя уже задерживаю. Давай-ка ты иди спать. А утром я тебе выдам последние ценные указания.
— Хорошо, — кивнул я, чувствуя, как слипаются мои глаза. Всё-таки сегодняшний день был не самым лёгким. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, сын, — ответила мать и сделала оберегающий знак рукой.
Утро началось с того, что мама протянула мне две бутылки своей самой лучшей настойки. Надо же, я и не знал, что она брала их из Горного.
— Мам, и зачем? — я уставился на неё, отправляя в рот очередную порцию овсянки с малиной. — Ты же знаешь, что я не пью.
— Это не тебе, балда! — суетящаяся в гостиной женщина ничем не напоминала вчерашнюю романтическую натуру, это была подтянутая суровая надсмотрщица, проверяющая, всё ли сделано по регламенту. — Ты как собираешься отношения с начальством выстраивать?
Тут она оказалась права. Я снова вспомнил все свои долгие годы на Стене. Там действительно всё решалось табачком, выпивкой и прочими «деликатесами». Причём, это даже не считалось чем-то зазорным, а, скорее, нормой жизни.
— Ну да, согласен, — я кивнул, забирая и укладывая пузатые бутылки к себе. — Спасибо тебе, мам.
Она склонилась ко мне и ткнула пальцем в щёку, мол, целуй. Я чмокнул её, глянул на часы и понял, что уже опаздываю.
— Ладно, я побежал, — махнул рукой, подхватил свой нехитрый скарб и вышел из квартиры на улицу.
Аду мать отведёт сама, сегодня я там не нужен. Разве что ближе к вечеру зайти и проверить, как сестра устроилась. Впрочем, я был уверен, что мама не допустит притеснений родной крови.
В академии меня встречало невероятное столпотворение. Кроме заселения, сегодня ещё был день открытых дверей. Высоко и не очень поставленные аристократы могли посмотреть, как будут проживать их детки в ближайший год-два. Некоторые и дольше, всё зависело от специализации.
Лично я изначально тут надолго задерживаться не собирался. Мне нужен был только Тагай. Но так уж вышло, что сюда же я затащил и сестру. Это означало, что пока она тут, и я должен быть рядом. А если потребуется отлучиться? Ничего, что-нибудь придумаю.
Распределение мест в общежитии происходило довольно интересным образом. Комнаты на втором этаже не отличались особым комфортом. Они с огромной натяжкой могли служить жильём для аристократов. Зато на третьем этаже располагались уже целые квартиры с душевыми, гардеробными и кухней. На четвёртом — всего четыре такие квартиры со всеми удобствами.
Но я знал Бутурлина. И знал, что не в его стиле потакать знатным студентам, особенно в части роскоши. Он и сам, когда приезжал на Стену, не требовал к себе особого отношения, а нёс все тяготы службы вместе со всеми.
Ещё внизу я нашёл списки и выяснил, что распределён на второй этаж. Что ж, неплохо. Но самое главное, что рядом с моей фамилией значились и две другие: Жердев и Добромыслов. Видать заметили, что мы держались вместе, и решили заселить в одну комнату. Правда, я не сказал бы, что мы с Тагаем выказывали такое уж дружелюбие.
В переходе из главного корпуса в общежитие я наткнулся на Костю. Тот мечтательно оглядывал свой новый дом, но казался излишне рассеянным.
— Привет, — сказал я, войдя в зону видимости. — Ты чего такой задумчивый?
— Да вот, — ответил Костя. — Новая жизнь. Как-то не верится даже, — он пристально всмотрелся в меня, словно видел что-то такое, чего другие не могли. — Как думаешь, тут будет хорошо?
— Хорошо или плохо мы делаем себе сами, — ответил я на это совсем не философским тоном. — Пойдём устроимся получше, пока есть такая возможность.
Мой новый знакомый аж запнулся.
— А так можно? — удивлённым тоном спросил он, выказывая удивление.
— Нужно, — и вот в этом я был уверен.
В «нашей» комнате, рассчитанной на четверых оболтусов, меня мало что устраивало. Правда, ко всему можно было привыкнуть. И к солнцу, которое будет бить в окна с самого раннего утра. И к стояку слива, идущему сверху. И даже к шуму на третьем этаже. А там как раз какие-то высокородные отпрыски выясняли между собой, кто займёт апартаменты. Тьфу на них. С такими людьми вообще не хотелось иметь ничего общего. Они не станут защищать Родину, если потребуется.