— Ладно, придумаем что-то. В академии тебя пока не достанут, а вот в город выходить будет проблемой.
— Вы же сейчас о подработке? Верно? — поинтересовался Костя с таким видом, что ему только что в голову пришла прекрасная идея, но он не решался её озвучить. — У меня просто есть одно предложение, если заинтересует.
Покосившись на Тагая, я увидел, что тот весь обратился во внимание. Ещё бы. Его в юности интересовало только два объекта: девушки и деньги. И то деньги лишь потому, что благодаря им девушки становились значительно ближе.
— Рассказывай, — попросил я, приготовившись к очередному несбыточному прожекту, но оказался немало удивлён.
— Мой папа — алхимик, — начал было Костя, запнулся, увидев наши скептические лица, и замахал руками. — Нет-нет, абсолютно нормальный алхимик. Даже в Имперскую гильдию его сманить хотят. Ему нет-нет, да и нужны редкие ингредиенты для работы. Если хотите, мы можем подрабатывать по выходным, отыскивая для него необходимое на диких капищах и в древних подземельях Уральских гор.
— И сколько твой отец готов платить? — спросил я, прикинув, что на данный момент это самая здравая мысль по подработке из тех, что у меня были до этого момента. — Как понимаешь, денег нам надо очень много. И это без учёта текущих трат.
— Смотря, что добудем, — пожал плечами рыжий парень. — Скорлупа яиц мантикоры по весу золота идёт. Мангалора, если живая, так и вовсе, как бриллианты ценится. В целом, работа денежная, но очень уж хлопотная. Вот надо тебе мох чесоточный собрать, а ты оделся неподобающе, потом месяц ходи и чешись.
— Месяц⁈ — Тагай, кажется, немного обалдел от нашего разговора.
— Ну, минимум да, — кивнул Костя. — А, если, например, разрыв-траву нужно будет, то и вообще можно руки лишиться. Да и сами дикие капища стремятся хлопот доставить.
— Давай так, — предложил я, протягивая Жердеву руку. — Ты нас сейчас не пугай. На выходных сгоняем в рейд, сами посмотрим, что к чему. Идёт?
— По рукам, — ответил Костя. — Свяжусь с отцом как можно быстрее, чтобы готовил список.
Оставшийся день особых упоминаний не стоит. Разве что божественная еда в столовой, которую мы втроём уплетали за обе щёки в то время, как большинство аристократов жаловалось на отсутствие привычных деликатесов. Дошло до того, что вызвали Бутурлина. Он попробовал пару блюд, а затем стал заставлять «жрать это хрючево» всех возмущавшихся.
— На Стене вы такого даже по праздникам не увидите, так что жрите впрок. А всех, кто откажется, сегодня же вычеркну из списков. Ишь ты, как бабы верещат и жаловаться бегают!
Когда же все опустошили тарелки, Бутурлин с довольным видом произнёс:
— Все наелись? В ближайший месяц переходим на рацион Стены, чтоб вам жизнь раем не казалась.
Кто-то из аристократов злорадно прошипел, что лучше будет в своей комнате питаться, чем этим хрючевом каждый день давиться. Что сказать? Смертник. Сомневаюсь, что Бутурлин не предусмотрел эту возможность, а потому кого-то ждут сюрпризы.
После этого мы получили учебники и поучаствовали в плановом построении. Я сходил к сестре и посмотрел, как устроилась она. Ада оказалась в отличном настроении и по секрету рассказала, что кто-то из девчонок сегодня, сводя личные счёты, подлил какое-то зелье в общую еду.
— Так вот всех скрутило, а меня не взяло! — с победным видом поделилась новостью дня сестра. — Мама говорила, что организм постепенно будет перестраиваться под силу. Надеюсь, это оно!
А я-то как надеялся. Я ведь знал, что со временем у сестры выработалась невосприимчивость даже к некоторым ядам, но это не спасло её от смерти.
— Пообещай мне, что ты такого никогда делать не будешь! — попросил я.
Сестра потупила глаза, и я понял, что без её участия тут тоже не обошлось. Ну ладно, привыкнет потихоньку к самостоятельной жизни.
— Мамин браслет на месте? — на всякий случай уточнил у сестры. Мало ли какой ветер в её голове гуляет.
Ада продемонстрировала плетёный оберег на запястье и показала язык:
— Не волнуйся, мамочка!
Придя вечером в комнату, я понял, что вымотан едва ли не сильнее, чем вчера. Даже на душ сил не осталось. Поэтому я только снял верхнюю одежду, упал на кровать и мгновенно заснул.
Разбудил меня громогласный и такой знакомый звук тревоги. Ну здравствуй, служба!
Глава 12
Штаны я натянул, ещё не открыв глаз. Одевался я на автомате последние лет десять. Единственная разница, эта форма ещё была не разношена и немного сковывала движения.