— Что-то хотел сказать? — спросил я. — Уж не по поводу ли того паренька, который держится обиняком от всех?
— Нет, — покачал головой мой новоиспечённый друг. — По поводу тебя.
— А что такое? — удивился я, но внутри всё похолодело от нехороших предчувствий.
— Это, конечно, же не моё дело, откуда у тебя на груди ошмётки тёмной магии, но лекарь в ранге боярыни их легко обнаружит, — говоря это, он склонился к самому моему уху, как Радмила до этого. — И тогда вопросы возникнут, скорее всего, не только у руководства академии, но и у Тайного сыска.
— Твою мать! — мне сразу же вспомнился момент, когда я очнулся после неудачного ритуала. — Спасибо большое! — я похлопал Жердева по плечу. — Постараюсь как-нибудь проскочить.
— Виктор фон Аден! — громко озвучила мою фамилию Аграфена Петровна.
От авторов:
Друзья, стараемся радовать вас большими главами, сегодня и вовсе вышло объемом ×2 от стандарта на АТ. И напоминаем, что до новой доп.главы осталось 250 сердечек! Всё в ваших руках!
Глава 14
Я двигался к Бабичевой медленно, но не показывая неуверенности. И в тот момент, когда до неё оставалось не более десятка метров, меня едва не сбили с ног. Причём, до этого я уже успел увидеть, как лекарка нахмурилась, глядя на меня.
— Аграфена Петровна, срочно! — человек, едва не снёсший меня плечом оказался медиком начального уровня, и он был явно встревожен.
— Что случилось? — преподавательница моментально подобралась и уже была готова сорваться с места.
— ЧП на алхимическом факультете! — махнул рукой медик. — Девочку одну надо подлечить. Взрыв компонентов, ожоги.
— Бегу! — кивнула Аграфена Петровна.
Медик развернулся и упёрся взглядом в меня. Точнее, даже не во всего меня, а в мою косу.
— Фон Аден? — уточнил он.
— Так точно, — ответил я почему-то по-военному.
— Идёмте с нами, — он махнул и мне. — Речь идёт о вашей сестре! Я думал, за вами придётся отдельно бежать.
И вот тут уж у меня в груди совсем похолодело. Я двинулся вслед за медиком. За мной, на удивление, легко спешила Бабичева. А я вспоминал тот самый день, когда нам принесли уведомление. И это несмотря на то, что в доме уже провели новомодный телефон. Но никто не набрался смелости нам позвонить. Вместо этого послали курьера.
Я до сих пор слишком живо помню, как сползла на пол мать, прислонившись спиной к стене и беззвучно рыдая в трясущиеся ладони. Как отец, не нашедший для неё слов утешения, просто стоял в тёмном коридоре с конвертом в руках и всё больше белел. Как брат пытался успокоить мать, обняв её, но сам едва сдерживал слёзы. Как я сжимал кулаки в бессильной злобе и невозможности что-либо изменить.
И сейчас это ощущение вернулось. Какой же я болван! Надо было оставить Аду под присмотром матери! Куда я сунулся? Я же уже знал, что из-за изменений, вызванных моим возвращением, всё меняется! Нужно было всё рассказать матери и наказать следить за сестрой, как за зеницей ока. Но нет, Виктор — герой, всё сам сможет!
Чем ближе мы были к алхимическому факультету, тем сильнее я себя накручивал. К тому моменту, когда мы подбегали к дверям, я уже готов был увидеть обугленное тело без признаков жизни.
На самом деле, всё было не настолько страшно. Да, у Ады были сильно обожжены ладони и лицо. Но сейчас над ней уже работала целая команда лекарей, которые оказывали ей необходимую помощь.
— Ну-ка разойдитесь, — приказала Бабичева, и сгрудившиеся вокруг сестры люди отшатнулись в разные стороны, как испуганные рыбки при виде хищника.
Сама же Аграфена Петровна села на стул возле кровати, где лежала Ада, и принялась водить ладонями возле её лица.
— Ничего страшного, — констатировала она, спустя несколько секунд. — Выглядит, конечно, жутко, но пострадали только верхние слои кожи, внутри всё целое. Сейчас подлатаю, будет ещё краше, чем прежде, — она повернулась к худому невзрачному мужичку, который сильно выделялся на фоне остальных. — А что произошло-то, Корней Палыч?
Как я понял из дальнейшего разговора, это был преподаватель, на занятиях у которого и случилась неприятность с моей сестрой.
— Я, честно говоря, вообще в недоумении, — голосок у преподавателя был под стать его худощавому и нескладному телосложению. Можно сказать, что они с Бабичевой являли собой полную противоположность. — Там просто нечему было взрываться, вот что, — он стянул с носа очёчки и принялся протирать их полой учительского кителя. — Обычный, я бы даже сказал простейший косметический состав для выведения прыщей. А рванул, словно кислотная бомба! У меня и в аудитории сейчас следы убирают. Там вообще ужас, — он махнул рукой, и так это вышло манерно, что мне стало не по себе.