— Резвый, отвлекаем! — приказал я, и снова скакун чётко понял, что я ему сказал и оглушительно заржал.
Десяток демонов резко повернули вытянутые, словно у ящериц, головы к нам и зашипели. А затем кинулись в нашу сторону. Хм, сто единиц… Это максимум пять убойных файерболов. Маловато для десятка хищных тварей. Но я же — тот, кто устроил огненный шторм в долине смерти! Я — Аден! И моя мать из Рароговых, а значит, я могу почерпнуть силу и из самого этого места.
Всё это пролетело единой мыслью, а сам я взмолился, обращаясь к капищу:
«Помоги!»
Пару секунд ничего не происходило, демоны приближались с гиканьем и шипением. Змееподобные ядовитые твари. А после я почувствовал невероятный прилив сил. Для кого-то это было мизером, для меня же вдвое большим объемом от моего резерва.
Я ударил целой серией огненных шаров, зарядив их самой убойной магией, на которую только было способно моё тело в восемнадцать лет.
Я успел увидеть, что ярких и великолепных огненных шаров полетело больше чем пять. И демонов, грозивших моим близким, сразу стало заметно меньше. Однако я всё равно получил магическое истощение и приник к гриве коня. Сил совершенно не осталось. Я и забыл, каким был слабым когда-то.
Очнулся я от того, что в меня вливалась сила. Не огня, нет, источник всё ещё вибрировал от истощения. В меня вливалась сила матери, почёрпнутая ею в капище.
— Сынок, ты как? — я услышал в её голосе не только заботу, но и потрясение, что на неё было непохоже. — Жив?
Я нехотя открыл глаза и понял, что лежу на узкой софе. Видимо, я всё-таки отключился, и меня за это время перенесли в так называемый гостевой дом. Попытался подняться, но снова, как и в прошлый раз, тело охватила боль, и пришлось снова откинуться на подушку.
— Судя по ощущениям, ещё как жив, — ответил я сквозь сцепленные зубы.
Ну ничего, боль — это лишь сигнал, стремящийся по нервам к мозгу. Если всегда помнить об этом, то можно меньше обращать на неё внимание.
— Но как⁈ — я взглянул на мать и понял, что она ещё совсем молодая, и горе не состарило её преждевременно. — Ты выдал с десяток файерболов! Я вообще в шоке! У тебя источник вдвое меньше!
— Ну как, — я решил, что сейчас не то время, когда нужно вдаваться в подробности, — за вас испугался, вот и выдал.
— Так, — мать вдруг распрямилась, упёрла руки в бока, а лицо стало серьёзным, его прорезали «морщинки для разборок», как называла их сестра. — Ты что думаешь, я тупая? Думаешь, новые дырки в твоём теле от ритуала и печать тёмных искусств я в упор не замечу?
— Мам, — начал было я, но Гориславу фон Аден было уже не остановить.
— Кто и что с тобой сделал⁈ — она уже стала похожа на разъярённую мегеру. Вот так всегда: разгон от любящей и взволнованной матери до жаждущей крови гарпии примерно ноль целых одна десятая секунды. — Признавайся быстро! Я сейчас же поеду и даже не знаю, что с ними сделаю!..
— Стоп! — окрик получился довольно резким, поэтому я вытянул вперёд правую руку, чтобы смягчить его. — Успокойся, пожалуйста.
— Ну, конечно, — произнесла мать, но уже гораздо тише, — с моим сыном кто-то ритуалы проводит, хотя я за-пре-ти-ла, — по слогам произнесла она. — А я должна успокоиться. Отвечай!
— Только давай для начала договоримся, что ты никого не будешь превращать в жаб, хорошо? — проговорил я, едва сдерживая улыбку. Я уже и забыл, какова маман в гневе. — Когда ты уехала, отец вместе с братом решили меня дотянуть до воина.
— Вот чтобы леший твоего отца задрал, я же ему говорила, что тебя нельзя трогать, потому что источник совсем закостенелый и маленький! — причём, всё это она умудрилась проговорить практически в одно слово. Когда Горислава злилась, в ней кипел такой темперамент, что слова сплавлялись между собой в единое целое. — Ты же погибнуть мог!
А вот эту фразу она произнесла совсем другим тоном, в котором чувствовалась настоящая материнская забота. Правда, сейчас я всё воспринимал иначе, нежели два десятка лет назад.
— Не погиб же, — ответил я, поднимаясь на кровати и усаживаясь удобнее. — Ты на отца с братом сильно не ругайся. Видишь же, что в плюс пошло. Да и я сам чувствую перестройку источника. Так что не сразу, но результат от ритуала будет. Это пока он не понятен, но не всё сразу.
— И всё же это было очень опасно! — пыл матери заметно поостыл, и она уже ругалась для порядка. — Я просто обязана буду высказать всё твоему отцу. Он не имел права, но… — тут она оборвала сама себя, а затем тяжело вздохнув продолжила. — Но нельзя не признать, что появился ты очень вовремя. Мы уж не знали, как отбиваться будем.