— Я против! — Радмила подскочила к нам, едва застегнув китель. — Можно меня в другую группу?
— Ты что-то имеешь против Адена? — спросил удивлённый Вяземский, переводя взгляд с неё на меня и обратно.
— Нет, — она быстро покачала головой. — Против Виктора я ничего не имею, но не хочу рисковать репутацией рядом с Муратовым.
— Человека может опорочить только то, что исходит из него самого, — пожал плечами Глеб Иванович. — Советую подумать об этом на досуге.
Зорич сжала губы, выражая своё недовольство, но прекословить не стала. Кроме гордости, у неё были и чувство субординации, и понимание, когда нужно отступить. Чего напрочь были лишены Голицын с Толстым.
— Остальные все со всем согласны? — поинтересовался Вяземский. — Если так, то желаю вам сегодня успешного патрулирования. Сопровождать вас сегодня, к сожалению, некому, но и отрезок Стены не сложный. Немного проморозитесь и вернётесь.
С этими словами он потерял к нам интерес и пошёл собирать другие пятёрки.
— Пока все тут, — я окинул взглядом Зорич, Муратова и подошедших Жердева и Добромыслова. — Прошу пару минут внимания. Всё, что вам сегодня выдадут, берите без разговоров. Сухпайки, аптечки, термосы. От отваров не отказывайтесь, надевайте всё тёплое, что дадут, а лучше даже попросить ещё дополнительную подкладку. Необходимо будет закрыть все открытые участки кожи: лица, уши, шею вообще обязательно.
Я посмотрел на Радмилу и увидел, что она смотрит в ответ с откровенным вызовом во взгляде.
— Что касается прекрасных дам, — я вспомнил опыт Тени на Стене в своей прошлой жизни. — То не должно быть никакой косметики! Особенно на ресницах! Примёрзнет к капюшону так, что оторвать можно будет только вместе с ресницами!
— Слушай, Аден, ты кто такой, чтобы руководить⁈ — Зорич то ли встала не с той ноги, то ли действительно думала, что её статус пытаются принизить, а саму как-то ущемить. — Я буду следовать инструкциям, но тебя слушаться не обязана!
— Радмила, — вмешался Тагай и совсем как-то по-свойски попытался положить ей руку на плечо, но девушка повела плечами и скинула её, не забыв показать брезгливое отношение к данному факту. — Семья Адена давным-давно обороняет Стену, так уж кому, как не ему знать, что и как тут на самом деле?
Зорич поиграла желваками, но со столь убедительными доводами пришлось согласиться.
— Хорошо, — проговорила она. — Практических знаний у тебя действительно может быть больше, чем у нас. Но, будь добр, высказывай свои пожелания не в столь радикальной форме.
— По сравнению с тем, что творит ледяной шквал, который будет пытаться скинуть тебя с верхотуры, я совсем не радикален, — ребята улыбнулись, но я был серьёзен. — Я, можно сказать, прошу и уговариваю, а иногда просто советую. И скоро ты поймёшь, почему я делаю это именно так, а не иначе.
Завтракали молча. Глядя на меня, все четверо взяли себе добавку жирной каши. Тут она, кстати, была куда худшего качества, чем в академии. Но выбирать не приходилось. Я глядел на тех из нашей группы, кто отказывался есть. В условиях блокировки магических сил и без права погреться внутри карманов Стены они стали бы первыми трупами.
Принесли и стали раздавать сухие пайки. Я указал, какие именно нужно брать. Некоторые ребята из нашей группы обратили на это внимание и тоже стали брать указанные мною сухпайки. Толстой же, Голицын и многие другие махнули на них рукой и ушли из столовой, видимо, надеясь раздобыть какую-то другую пищу.
— Смертники, — проговорил я одними губами, глядя им вслед.
А потом вспомнил, что тут обязательно должна быть мазь, которую мы называли: «убийца демонов».
Я поднялся из-за стола и пошёл искать главного лекаря лазарета. К счастью, он оказался на месте в своём кабинете и заполнял очередную гору выписок перед отправкой подлеченных больных к месту службы.
— Здравия желаю, Антон Кириллович. Разрешите обратиться? — сказал я хмурому лекарю, который, видимо, приготовился выслушивать очередные жалобы на что бы то ни было. Тот меня узнал и потому кивнул, разрешая. — А есть у вас убийца демонов? — поинтересовался я, глядя мужчине прямо в глаза.
Сначала он, кажется, даже не понял, что я имел в виду, но потом расплылся в улыбке и стал выглядеть гораздо моложе, чем прежде.
— А вы знаете толк в извращениях, — хмыкнул он и полез на высокую стойку за своей спиной, снял оттуда литровую банку в потёках отвратительного цвета. — Бывалый? Или родня? — спросил он у меня, протягивая мазь.
— Родня, — кивнул я. — Отец с братом в Горном служат.
— Особенности знаешь, так? — спросил лекарь, и мне показалось, что своей бесхитростной просьбой я поднял ему настроение на весь день.