К концу второго часа Костя всё больше замерзал и стучал зубами. Наконец, он не выдержал.
— М-м-можно я п-п-пойду п-п-погреюсь? — спросил он, выстукивая зубами что-то мелодичное и достаточно подвижное, после чего обернулся к Зорич. — А вам, д-д-девушка, моё п-п-почтение, я вами восхищаюсь! Не знаю уж, как вы д-д-держитесь, но мои б-б-бубенцы уже издают колокольный звон! Поэтому мне нужно срочно в тепло, пока всё не раскололось!
— Так Костя, Радмила, идите, действительно, согрейтесь, — сказал я, видя, что Жердев постепенно синеет, да и Зорич начала проявлять первые признаки обморожения. — Десять минут на отогрев, затем вас сменят Тихомир и Артём.
Они лишь благодарно кивнули и устремились вниз, где на пару уровней ниже была подготовлена тёплая комната с очагом.
Не успели Радмила и Костя скрыться на лестнице, как вдруг всю округу ощутимо тряхнуло и раздался довольно странный звук. Это не было землетрясением. Совершенно точно. Что-то другое, словно толчок где-то в стороне базы.
— Что случилось? — Зорич специально вернулась и теперь глядела на нас испуганным взглядом. — Что-то серьёзное?
— Пока не могу сказать, — ответил я. — Иди, грейся.
Десять минут мы ходили взад-вперёд, оглядывая округу, но ничего подобного этому толчку пока не повторялось. Несмотря на это, предчувствие чего-то нехорошего, неправильного буквально вопило внутри меня.
Тревожности добавляло также и то, что я буквально почувствовал, как заворочалось капище. Беспокойно, словно кот, дёргающий лапами во сне.
Несмотря на это, я отпустил греться Тагая и Артёма после того, как вернулись Радмила и Костя. Девушка явно отогрелась, а вот Жердев только морзянку зубами перестал отбивать, но кожа его по-прежнему была синеватого оттенка.
Через пять минут последовал новый толчок. Казалось, он был слабее предыдущего, но почему-то мне понравился ещё меньше.
Что-то явно было не так.
— Я слышал обсуждение местных вояк, — задумчиво проговорил Костя, глядя вдаль, — что их постоянно трясёт из-за использования телепортационной площадки, — при этом он пожал плечами, то ли ёжась, то ли выказывая сомнения. — Некоторые даже считают, это из-за того, что капище рядом скоро совсем заглохнет. Мол, поэтому и трясёт.
— Не думаю, — ответил я, предпочтя не распространяться, что капище я как раз чувствую. — Тут что-то другое.
Мы дождались Тагая и Артёма, после чего снова отправились патрулировать Стену. Но теперь меня постоянно одолевало хреновое предчувствие.
— В оба следите за всеми башнями в зоне видимости, — распорядился я, даже не зная, чего именно я ожидаю. — В случае чего, сразу докладывайте мне.
И ни у кого уже не возникало вопросов, почему именно я командую группой. Примерно через полчаса нас остановил Тагай.
— Стойте! Смотрите! — он указывал не на ближайшую башню, а на одну из тех, которая стояла в направлении Коктау.
Там совершенно явно бликовал гелиограф. Мне не нужно было расшифровывать этот сигнал, потому что я знал его наизусть. И означал он прорыв.
Мы кинулись к краю Стены и принялись выискивать место, где он произошёл. Прямо сейчас демоны должны были появиться и в нашей зоне видимости. Но их не было. Странно, если уж караульные на башне сообщили о прорыве, то…
— Смотрите! Смотрите! — крик Радмилы практически сразу прервался, а голос пресёкся.
Девушка с ужасом показывала на саму гору Коктау. На то место, где был тыловой лазарет и наши казармы.
Но сейчас мы ничего этого не видели. Только лавину демонов, равномерно взбирающуюся по склонам гор.
Во временном кабинете Бутурлина проходил отчёт о первом дежурстве курсантов академии. Кроме него самого в кабинете присутствовали Геркан, куратор первой группы, и Вяземский — куратор второй группы. Собакин же должен был приглядывать за дежурством групп на Стене.
— Как успехи? — Иван Васильевич налил из самовара горячего чаю всем троим, после чего обхватил свою чашку, словно хотел впитать всё тепло из неё в себя. — Есть подвижки?
— Ещё какие, — усмехнулся Валерий Геркан. — Мои после караула перестали нос от еды воротить. Ели и пили всё, что им положили. Морозоустойчивость у ребят, конечно, никакая. Через каждые полчаса бегали отогреваться, и всё равно промёрзли насквозь.