Костя взялся за клыки оскалившейся пасти, нам же с Голицыным и Толстым достались лапы. Тяжеленные, к слову. Было ощущение, будто мы гранитную плиту пытаемся с места сдвинуть.
— Готов, — отчитался Жердев. Я же посмотрел на остальных. Там готовности не было и в помине.
— Приготовились! — взял я на себя командование. — По моей команде поднимаем тушу, а лекарь проводит диагностику Собакину.
Павлов сцепил зубы, несмотря на то, что весь позеленел от ужаса. Я почему-то внезапно вспомнил, что перед последним боевым выходом в своём прошлом будущем слышал про некоего Ивана Павлова. Кажется, он создал какую-то революционную методику лечения в полевых условиях. Хорошо бы, если им оказался именно наш Павлов.
Мы с Костей, Голицыным и Толстым наклонились и ухватились за тушу демона, после чего принялись её поднимать. И тут я понял, что идёт она довольно легко. Мне практически не приходилось прикладывать к этому усилий. Что за?.. Только же сдвинуть не мог, и тут на тебе…
Собакин застонал, но звук этот оборвался на самой тревожной ноте. Иван склонился к куратору и проверил пульс. Затем принялся водить над Собакиным ладонями, прислушиваясь к чему-то, и приступил к лечению.
Всё это время мы придерживали тушу, не давая той грохнуться сверху на лекаря и пациента. Я оглядел всех и пришёл к выводу, что это Костя как-то удачно ухватился за морду, перераспределив на себя большую часть веса. Но всё равно позиция наша была невыгодной. Появись демоны, мы даже сопротивляться не сможем. Руки заняты.
— Иван, его можно вытащить из-под твари без последствий? — задал я вполне логичный вопрос.
Павлов, кажется, за последние две минуты позеленел ещё сильнее, напоминая болотную копию себя же.
— Теперь можно, — кивнул он.
— Вытаскиваем Собакина! — приказал я, и Толстой с Голицыным подхватили находящегося без сознания куратора, но так, что чуть не ударили его головой о булыжник. — Да аккуратнее!
Те только недовольно зыркнули в мою сторону и принялись отвешивать пощёчины и так едва живому Собакину.
— Вы совсем охренели⁈ — взревел Павлов, а следом и мы с Костей. Бросив тушу, мы принялись оттеснять придурков от куратора. — Убьёте же!
— Ты обещал, что он снимет с нас браслеты! — Толстой рычал не хуже убитой твари и брызгал слюной.
Мы с Костей уже приготовились к рукопашной схватке, но тут прозвучал хриплый сип Собакина:
— Раз он обещал, то сниму. Два курсанта с боевой магией ко мне… На больше не хватит.
К Собакину тут же ринулись Толстой и Голицын, остальные члены их пятёрки, не считая лекаря, всё равно были без сознания.
Куратор накрыл ладонями их браслеты и прошептал какую-то белиберду, отчего с его пальцев сорвались искры и впитались в блокираторы. Голова Собакина опала одновременно с прозвучавшим щелчком раскрывшихся браслетов.
Я вопросительно взглянул на Ивана.
— Потерял сознание от перенапряжения, — покачал тот головой. — Пока жив, но с такими помощничками ненадолго.
Я склонился к самому уху лекаря и тихо спросил:
— У него кровь родовичей есть? Хоть малая толика?
— Лекарь не имеет права разглашать личную информацию о пациенте, — отшатнулся от меня Павлов, как от демона.
— Мне плевать на его биографию и родословную, — продолжал я шептать, пока Голицын и Толстой о чем-то переговаривались в углу. — Ты мне только кивни, если есть. Я попробую дотащить его до капища. Я сам из родовичей. Мать говорит, что капище может подлечить своих в критической ситуации. Вот мне и надо знать, есть ли смысл его туда тащить.
Я видел, как Павлов боролся с собой, но всё же кивнул:
— Что-то около одной восьмой или одной шестнадцатой.
— Тогда нужно пробовать. Он нас спас, теперь наша очередь.
Осталось только у капища узнать: согласится или нет.
Взяв Собакина за вялую, но тёплую руку, я закрыл глаза и снова потянулся к капищу, ожидая всего, что угодно, даже того, что оно меня пошлёт куда подальше.
«Можешь ли ты помочь этому человеку? — спросил я, но тут же подумал, что помощь бывает разной, например, помочь безболезненно уйти, поэтому дополнил мысль: — Вылечишь его?»
Я почувствовал, как огромный сонный кот, которым ощущалось капище, заворочался недовольно.
«Наглеешь…»
«Он нас спас. Пытаюсь вернуть долг жизни».
«За мой счёт?»
«Мать говорила, что капища помогают своим в критической ситуации. Сейчас критичней некуда, но если он не свой… Я пойму и буду искать другие варианты».
Несколько секунд капище молчало, но всё же ответило:
«Помощь тебе замедляет наполнение телепортационной площадки. Ты это понимаешь?».
Я молчал, прекрасно сознавая, что из-за моих просьб приход помощи всё более отодвигался от нас. Но совесть моя была чиста. Там людей было кому защищать… А здесь — нет!