Я сначала даже отвечать не хотел. Только что ведь всё объяснил. Но потом понял, что они сейчас как дети. Паника напрочь отрезала у них здравое мышление. Поэтому мне придётся выступить в роли дятла и вдолбить им простые истины в мозг ради их же выживания.
— Туда соваться опасно, там прорыв. Минимум два участка Стены пало. Внутри группы демонов. Мы уходим на максимальное доступное безопасное расстояние, чтобы организовать оборону нашей группы. Ясно?
В этот момент шарахнул новый взрыв. На этот раз он был невероятно сильным. Сильнее предыдущих всех вместе взятых. Большую часть курсантов повалило на пол. Некоторые даже прикрыли головы руками.
— На что похоже по мощности? — спросил я у техников. Уж они-то должны были знать нормативы использования взрывчатых веществ и артефактов в случае непредвиденных ситуаций, вроде нашей.
— Скорее всего, принудительные обвалы ходов, — пожал плечами самый разговорчивый из них. — По инструкции в центральных тоннелях, ведущих к штабу и телеграфистам, заложены артефакты подрыва последнего шанса.
Таких тонкостей я не знал. Как говорится, век живи, век учись.
— Отставить панику, — вновь принялся я раздавать указания, — разбились по двое. Курсанты в блокираторах в санитарах, все с доступом к силам — в обороне. Санитары меняются каждые пятнадцать минут. Пошли! Пошли! Пошли!
И мы раненной гусеницей двинулись по вершине Стены. Как оказалось, правильно сделали, потому что через два часа и две пустующие, но чистые от крови башни увидели всех остальных. Там собрались курсанты, остатки гренадёров и даже несколько техников.
Они смотрели на нас, потом на раненных, и глаза их раскрывались всё шире и шире. Кажется, нас уже не ожидали увидеть живыми.
— Что с… — хотел было спросить один из военных, видимо, кто-то из младшего офицерского состава, но понял, что его вопрос будет звучать глупо, и умолк.
— Демон подрал, — ответил я, глядя в незамутнённые глаза человека, который должен был первым всё понимать. — И скоро они доберутся до нас, если мы будем стоять тут и лясы точить.
— Демоны по холоду не ходят, не рассказывайте сказки.
— Демоны и внутри Стены раньше не оказывались, и взрывчаткой не пользовались, — пожал я плечами, — только у меня тут полтора десятка свидетелей обратного.
Во взгляде военного я прочитал такую ненависть, что внутренне расхохотался. Только сейчас было совсем не до этого. Нужно было уводить курсантов. И ещё отнести Собакина к капищу. Насколько я чувствовал, до места силы осталось совсем чуть-чуть.
— Можете, конечно, остаться здесь, но я бы рекомендовал найти каменный карман внутри горы и замуроваться там, устроив по внешнему краю морозильник, — честно высказал я собственные рекомендации. — Если участок Стены ещё можно обрушить, то гору — нет!
— Тут недалеко есть большой каменный карман, — внезапно вперёд вышел техник, видя, что все остальные находятся в прострации. — Заготовка под проход сквозь гору. Мы можем там забаррикадироваться на время, — потом с сомнением посмотрел на Собакина. — Пока он не… сможет… если сможет, конечно, снять браслеты, чтобы все стали боеспособными.
— Восстановлением нашей боеспособности я как раз и хочу заняться, — ответил я. — Мы пойдём к капищу, чтобы подлечить куратора. А остальные решайте сами, где прятаться предпочитаете.
Споры были недолгими, но жаркими. Пусть и не единогласным решением, но курсанты и техники решили идти в карман, тогда как гренадёры попросту не захотели оставаться наверху в одиночестве. Возможно, ещё и потому, что несопровождение курсантов являлось прямым нарушением присяги и приравнивалось к дезертирству.
Техники вели нас по минус второму уровню ещё минут десять, пока за очередной плитой не появилась грубо вырубленная пещера размером пять на семь метров, но высотой метров в пять.
— Воздуховод есть? — уточнил я у техника, так как даже не представлял, сколько времени придётся просидеть здесь людям.
— Обижаете, — улыбнулся тот, — даже ручеёк по одной и стен в расселине стекает. Всё по уставу.
— Отлично!
В пещеру вошли все курсанты, кроме Кости и Тагая, за ними — гренадёры, а вот техники удивили. Они остались стоять рядом с носилками, на которых постанывал Собакин.
— Мне нужны добровольцы: маг земли и маг воды. Задраим вас снаружи и наморозим ледяной щит поверх.
Толстой с Голицыным смотрели на меня хмуро, но взгляд не отводили. Они явно не горели желанием мне помогать, но от всего пережитого как-то смирились что ли со своей участью.
Я для себя вдруг понял, что в данной ситуации отношусь к ним, как к зелёным юнцам, и никак иначе. Тот я, которому было восемнадцать, полностью исчез в критической ситуации. Растворился в моей памяти и рефлексах. Теперь тут был бывалый каторжник. Только тело ещё не полностью приведено в порядок.