— Видели, — ответил я коротко.
А в груди в этот момент всё сильнее и сильнее разгоралось пламя, которое я почему-то не мог потушить. Резерв не восстанавливался.
— Что вы видели? — уточнил дознаватель.
— Видели, как легион демонов появился на телепортационной площадке, а потом они разбежались по окрестности, — проговорил я, понимая, что с каждым словом отвечать мне всё сложнее и сложнее.
И что это такое? Я приложил руку к груди и потёр её. Показалось, что стало легче. Я оглядел закопчённые стены, безликую обстановку возле них, незапоминающиеся лица следователей… И мне показалось, что реальность немного поплыла куда-то вбок.
— То есть вы видели, как демоны телепортировались? — спросил тот, что сидел передо мной.
— Да, — сказал я, не вдаваясь в подробности. Сил на них просто не было.
Мне казалось, что и голос уже не мой. Как-то странно всё это было.
— Почему решили взять командование на себя? — видимо, дознаватель решил перейти к следующей группе вопросов. — Были к этому какие-то предпосылки?
— У меня отец и брат отправляются на Стену из Горного при каждом прорыве, — я пытался говорить чётко и коротко, но мне казалось, что слова расплываются, вместе с тем всё горячее становилось в груди. — Я себе отчётливо представляю, какие действия и в каком порядке нужно предпринимать во время прорыва. Больше в нашей группе подобными знаниями никто не обладал.
— Хорошо, — кивнул следователь и что-то записал. — Продолжим.
Мне стало не хватать воздуха, а перед глазами поплыли тёмные круги. Паршиво дело! Я так и до конца допроса не досижу. Позорно грохнусь прям тут. Может, попробовать поторопить его?
— Да, давайте, — кивнул я, и от этого движения закружилась голова.
— Сколько раз встречались с демонами? — спросил человек напротив меня, а у меня сложилось впечатление, что он говорит с эффектом эха.
Я посмотрел в сторону и увидел, что Костя тоже косится на меня. Так видно, что мне не очень хорошо?
— Три? — уж не знаю, почему, но у меня получилась вопросительная интонация.
— Это я вас спрашиваю, — усмехнулся дознаватель, а потом, кажется, увидел, что мне не очень хорошо. — Воды?
— Да, пожалуйста, — ответил я, понимая, что свет в комнате стал тусклее.
Вода оказалась прохладной и очень вкусной. Я выпил весь стакан залпом, и мне немного полегчало. Только боль в груди усилилась.
— Почему с вами не было сопровождения из гренадёров? — спросил следователь.
Ага, вот они те самые вопросы, которые предназначены, чтобы подкопаться под Бутурлина.
— Данные причины мне не известны, — ответил я и почувствовал странную горечь во рту. — Но могу предположить, что гренадёры не были готовы.
— И ваш начальник пустил вас одних, — дознаватель приподнял бровь.
— Наша задача не предполагала встречи с демонами, — отчеканил я, хотя слова снова начали растягиваться в моём восприятии, словно я специально замедлялся. — Более того, это был просто пример патрулирования, о котором лично я имел понимание. Ничего опасного в том, чтобы отправить курсантов в патруль на тыловом участке, не вижу.
— Ну это уж вы нам позвольте решать, — улыбнулся дознаватель и всмотрелся в меня. — Вам плохо? Задело в битве? Вызвать лекаря?
Я покачал головой.
— Нормально, — ответил я, — продолжаем.
И тут моё упрямство меня всё-таки подвело. Боль в груди внезапно разлилась по всему туловищу, словно снесла дамбу на своём пути. В ушах появился и мгновенно усилился шум. Да так мощно, что я уже едва мог расслышать, что мне говорят. В глазах потемнело.
Последнее, что я увидел, как на меня с тревогой косится Костя.
— Как вы сняли браслет? — спросил меня дознаватель, и вот этот вопрос я каким-то чудом услышал.
Но ответить уже не успел, потому что потерял сознание и, кажется, упал со стула.
Я знал, где нахожусь. Уже был тут однажды. Когда умер.
Место вне времени и вне пространства. Либо так мне просто привиделось в бреду. А вот голос я слышал явственно.
— Я в тебе разочарована, — проговорила Саламандра, и голос полностью соответствовал её эмоциям. — Я воскресила тебя, дала новый шанс для того, чтобы ты развивался в стезе нашей магии. А ты что? Как припекло, переметнулся к конкурентам? Печально.
— У меня не было выбора, — ответил я или подумал, что ответил.
— Вот пусть они тебя теперь и воскрешают, — отрезала Саламандра и исчезла.
Чёрт, действительно, некрасиво получилось. Но, с другой стороны, а чего она такая нежная?
В себя я приходил тяжело. Какими-то рывками, словно пытался вынырнуть из-под толстого слоя воды, но при этом постоянно бился в льдину и тонул обратно. В какой-то момент я стал слышать голоса. Но звучали они в кромешной тьме, словно пространства до сих пор не существовало.