— Ого! — проговорила лекарка уважительно. — Молодым людям важно уметь повышать свой магический потенциал.
— Вот именно, — кивнул Путилин. — Но для этого я должен знать физические и магические кондиции каждого курсанта. Понятно, что обо всех сразу сказать сложно, но с кем-то вы работали больше.
— Кто конкретно вас интересует? — Аграфена Петровна сделала вид, что совершенно равнодушна, хотя внутренне уже насторожилась, так как понимала, к чему идёт дело.
— Ну вот, допустим, Виктор фон Аден, — Аркадий Иванович достал из внутреннего кармана бумагу с несколькими фамилиями и зачитал первую же. — Меня интересует, какие показатели были у него на приёме? Как показал себя на занятии? Были ли какие-то странности в его поведении?
— Показатели у него средние были, — пожала плечами Бабичева. — Скажем так, Виктор ничем не выделялся. Вообще о фон Адене могу сказать, что он абсолютно нормальный парень, с головой на плечах. Когда только началось обучение, он ничем не выделялся. Про таких говорят — середняк. Однако же после прорыва в Коктау преобразился. Оказался настоящим мужчиной, со стержнем. Источник угробил, а ребят не бросил!
— Совсем угробил? — Путилин приподнял бровь.
— Восстановить удалось, но чудом, — покачала головой лекарка. — И чудо это было не моё. Происхождение его от родовичей. Поэтому я даже не знаю, как долго Виктору удастся им пользоваться.
— А как лечили, если не секрет? — потихоньку их разговор начинал превращаться чуть ли не в допрос, но Бабичева стойко отвечала на все вопросы, многие из которых казались с подковыркой. — Какие прогнозы вообще? Стоит ли нам ждать возвращение курсанта фон Адена в строй?
— Да какие уж тут прогнозы? — женщина развела руками. — В этом деле прогнозы бесполезны. Лично я только открыла доступ к его источнику силам родовичей, не более того. А остальное, — она тяжело вздохнула. — Я бы со своим рангом не справилась бы, это точно. Виктору помогали иные силы, — тут Аркадий Иванович напрягся, но лекарка продолжала, как ни в чём не бывало: — Может, заговор какой, а может, и артефакт родовой.
— Родовичей? — с подозрением спросил Путилин.
— Разумеется, — кивнула Аграфена Петровна. — Только ведь всё равно ничего не помогло в итоге. Всё равно источник в разнос пошёл в итоге, — она снова вздохнула, теперь уже с сожалением. — Он приходил за справкой для Тайного Сыска и направлением на домашнее лечение.
— То есть вы считаете, что парню как магу конец? — уточнил новый преподаватель.
— Я так скажу, — Бабичева опустила огромную руку на стол, рядом с которым сидела, — Если родовичи смогут что-то сделать, то это будет чудо из чудес! Уровня Ярило, не меньше. А то и на пути гранда. Но это лишь в том случае, если капище отзовётся. Те по преданию могли своих проводников с того света вытаскивать.
— Понятно, — кивнул Аркадий Иванович. — Вы мне очень помогли. А скажите, как думаете, могло ли капище в Коктау отозваться на призыв фон Адена? Или, к примеру, местное?
— Нет, я не думаю, — покачала головой лекарка. — Тогда бы он не слёг с жёстким отравлением. Его бы капище поддерживало, и он бы гораздо быстрее и проще на поправку пошёл бы. А тут — источник вразнос, сам Виктор еле выкарабкался.
— Спасибо, — сказал Путилин и направился к двери. — Вы мне очень помогли, — сказал он уже возле выхода, обернувшись к Бабичевой. — Я потом ещё зайду, о других поспрашиваю.
— Конечно-конечно, — ответила Аграфена Петровна. — Можете заходить в любое время.
Новый преподаватель вышел, а лекарка облегчённо вздохнула. И тут же с удивлением обнаружила, что мигрень покинула её без следа.
Огонь Аркви оказался нестерпимо жарким и ярким до рези в глазах. Я, конечно, понимал, что резкая смена освещённости тоже этому способствует, как и отражение пламени в наледях на стенах и потолке. И всё-таки от собственного огня я такого никогда не испытывал.
Даже не подозревал, что огонь у разных магов может отличаться. Но эта завеса пламени была чистым порождением магии. Я даже замер, словно увидел первозданный огонь, тогда как мой казался лишь отражением.
Возможно, посмей я прикоснуться к нему, то даже смог бы обжечься. Не знаю, вряд ли конечно, но в тот момент мне именно так и показалось.
Вместо этого я опёрся ладонью на стену. Мертвенный холод льда проникал сквозь кожу, вызывая ломоту в пальцах. Его шершавая, но постепенно оплавляющаяся и становящаяся гладкой структура немного успокаивала и приводила в чувство.