А после этого Костя сошёлся с громилой, затмевавшим собой даже амбала на входе. Он криво усмехался, глядя свысока на спокойного Костю.
Тагай тоже вышел к нам. Чулка в его руке я не заметил. А вот на второй щеке был явный след от помады. Ну что ж, значит, дело идёт к победе.
А потом случилось немыслимое. Костя, рука которого чуть ли не втрое была тоньше, чем у громилы напротив, взял и уложил его ладонь на подушку. Причём, это получилось настолько быстро, что никто ничего не понял. Все ожидали, возможно, недолгого, но сопротивления Жердева. А тут получилось наоборот, и никакого сопротивления амбал просто не оказал.
Он сам в недоумении хлопал глазами, глядя на свою поверженную руку.
— И вот наш победитель! — взревел конферансье, поднимая ту руку Кости, которой он только что уложил верзилу. — Невероятно, но факт! У нас новый чемпион! Получай свой кубок!
И Жердеву вынесли кубок, вмещавший литра три, не меньше, и наполненный чем-то явно горящим. Костя приник к нему и в один присест выпил всё до дна. Тагай смёл всё из графина на столе. А я выиграл второй и третий тур своего конкурса.
А вот дальше всё уже помнилось кусками, и не настолько отчётливо.
Тагай с чулком, свисающим из кармана, отплясывает на сцене канкан вместе с девочками на бис. После победы на Костю вешаются девицы, и с одной он даже уходил наверх «играть в шашки», после чего вернулся красный и счастливый.
Потом одна и меня уволокла наверх, но через какое-то время я вспомнил, что ещё не до конца выиграл конкурс и вернулся вниз, закончив с ней так, что она осталась отдыхать в номере. Но, спустившись, я обнаружил лишь своих друзей, более-менее в норме. А все те, с кем я соревновался, уже пали.
Естественно, победителем объявили меня. Пришлось пить ещё. Потом мы играли в карты, пили, флиртовали, но уже лениво с девицами. Кажется, я тоже выходил на сцену и пытался даже что-то спеть, отчего ребята хохотали до боли в животе.
А потом мы все втроём оказались на улице. Захотели проветрится. Но свежий воздух сделал своё дело, и мы слегка протрезвели.
— Ого, — сказал Костя, указывая на горизонт. — Светает. Пора спать.
— Точно, — согласился с ним Тагай. — Только нас в таком состоянии в общежитие не пустят.
— А пойдёмте ко мне, тут рядом, — предложил Жердев. — Тем более, отец звал.
— Пойдём, — согласился я.
Мне было настолько хорошо, что я даже не собирался выжигать спиртное из организма.
— Господа, нашим призёрам извозчик за счёт заведения, — из ниоткуда выпорхнул тот самый конферансье, указывая рукой на открытый экипаж с кучером.
У меня шевельнулась было тревога, а не подстава ли это. Но извозчик исправно довёз нас до дома Кости и даже пожелал доброго утра напоследок.
В Костиной комнате мы упали на одну и ту же кровать, лицами вниз, не раздеваясь. Силы оставили нас полностью.
А разбудила нас сирена. Причём реальная сирена тревоги, которая прочищала мозги не хуже зелья.
— Внимание! — вещал магическим образом записанный голос. — Несанкционированное проникновение!
— Хах, — проговорил ещё пьяный Тагай. — Фразу про несанкционированное проникновение мы сегодня слышали уже дважды.
— Это не туда! — Костя уже был на ногах и пытался собраться. — Тьфу ты! Не то! Это нападение на лабораторию!
Глава 5
Фридрих Шпейер был сыном артиллерийского генерала, и, по сути, мог пойти в жизни тем же путём, что и отец. Но так случилось, что Шпейер-младший основал самую настоящую банду. Причём, не мелкого пошиба, которая отнимает мелочь у пьяниц. Совсем нет.
В банду входили купцы, дворяне, военные чины. Основными видами их деятельности являлись: мошенничество, подлог, фальшивомонетничество, кражи и прочие делишки, большая часть из которых могла похвастаться очень даже талантливым подходом. Например, спаивание богатых купцов, чтобы под это дело они подписали любые документы.
Одним словом, группа Шпейера не пользовалась какой-то одной наработкой, а вполне себе успешно осваивала новые.
С Эммануэлем Фламелем Шпейер был знаком давно. И его группа сделала для гильдии алхимиков немало грязных делишек. Но все эти заказы обходились без убийств. Проникновения, кражи, диверсии, — их звали именно за этим.
А новое дело должно было стать практически вишенкой на торте. Нужно-то было забрать содержимое депозитария. Вначале Шпейер даже не поверил и спросил:
— И всё?
— Всё, да не всё, — ответил ему Фламель, и оказался прав.
Сутью заказа оказалась очередная дорогущая алхимическая муть. На этот раз даже слишком дорогущая. И вот именно поэтому просто взять, да и забрать её было бы достаточно сложно.