— Ну да, — проговорил тот. — А ни Бутурлина, ни Вяземского до сих пор нет, поэтому вся надежда только на вас.
— Хм, — выдохнул Путилин. — А что курсанты-то натворили?
— Вменяют превышение необходимых пределов самообороны, ваше благородие, — с готовностью ответил посыльный. — Подробности, увы, уже в участке.
— Ладно, демоны вас побери, едем, — согласился Путилин, даже в душе не спеша себе признаться в том, что просто хочет уехать от всего этого хлама. — По дороге хоть расскажете подробности?
— Никак нет, — ответил посыльный и вышел в коридор. — Я же и не знаю толком.
— Вот же… — и Аркадий Иванович допустил несколько словечек, которые от него никогда не слышали даже близкие знакомые. — Лучше бы из карцера их не выпускал! Всё целее бы были!
И с этими словами двинулся вслед за посыльным. В ситуации надо было разбираться.
— Фамилия? Имя?
Дознавателей было трое. Один длинный и тонкий, второй — его полная противоположность — толстый и низкий, и третий — какой-то вообще не складный, с бесцветными волосами и носом похожим на крысиный.
Со мною пока беседовал только первый — длинный, а остальные делали вид, что заняты изучением каких-то документов.
— Виктор фон Аден, — спокойно ответил я.
— Ого! — хмыкнул толстый, но даже взгляд на меня не поднял.
— Возраст, полных лет, — продолжал худой.
— Восемнадцать, — снова без единого проявления эмоций с моей стороны.
А они на самом деле были. Очень уж ярко в этот момент перед глазами встал допрос после прорыва возле нашей усадьбы, что находилась близ озера Горячее. Прям один в один. Только лица дознавателей были немного другие. Более провинциальные. Хотя вот тот с бесцветными глазами как раз мог бить меня каблуком снятого ботинка по голове, чтобы я признался в сговоре с демонами.
— Магическая специализация? — бесстрастно продолжал допрос худой.
— Боевой маг огня, — ответил я.
— Учитесь? Работаете?
— Курсант Всероссийской академии магии имени Христофорова.
— Факультет?
— Боевая и защитная магия.
— Подтверждённый ранг?
— Воин.
— Вот же, — встрепенулся толстый и посмотрел на худого. — Я же говорил, что это он. Даже к гадалке идти не пришлось, — и тут он обернулся ко мне, и его глаза зло блеснули. — А?
Мне было нечего добавить к сказанному, поэтому я промолчал.
— Что вы делали сегодня с трёх до пяти утра в особняке Жердевых? — спросил длинный и худой дознаватель.
Вроде бы простой вопрос, но он уже кардинально отличался от предыдущих. Он уже относился к сути произошедшего. А как мне было известно по опыту, ответы на подобные вопросы должны строго фиксироваться несколькими сторонами, иначе потом никому ничего не доказать.
— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, как и на все последующие по существу моего задержания, — ответил я чётко выверенной фразой, и толстый фыркнул, но я продолжил: — Дальнейшие показания я буду давать либо в присутствии защитника, положенного дворянину по статусу, либо в присутствии представителей академии, так как являюсь её курсантом.
— Шибко грамотные все пошли, — прошипел на это толстый, а потом грохнул кулаком по столу. — На тебе четыре трупа, дорогой! В академии тебя с таким багажом держать не станут, уж поверь мне. А ещё законы знаешь, значит, нарушал неоднократно, выходит! Да по тебе Стена плачет!
Всё это время крыселикий, как я его прозвал про себя, смотрел на меня бесцветными глазами. Он вроде бы анализировал моё поведение, движения, мимику, тон и всё прочее. Эдакий полицейский анализатор подозреваемых, который определяет виновен человек, или нет. И в момент, когда толстый слишком уж разошёлся, положил руку ему на плечо, смяв синюю рубаху.
— Виктор фон Аден, — сказал он столь же бесцветным голосом. — Это же не шутки. Это жизнь ваша. А вам надо как-то объяснить сложившуюся ситуацию. Вы же понимаете, что мы с лёгкостью докажем, что вы убили четверых человек. После этого вас действительно вышибут из академии и, скорее всего, лишат титула. Поэтому все ваши требования, честно говоря, несостоятельны. Нет, вы не подумайте, я не хочу вас пугать…
«Хрен ты меня испугаешь! — подумал я и едва сдержался, чтобы не оскалится. — Я всё это уже прошёл. И такие рожи, как у тебя, видел не раз. И пугали меня гораздо сильнее. И тем не удалось!»
Нет, ребята. В своей предыдущей жизни я пытался сотрудничать. Говорил только правду, не утаивая никаких подробностей, и расписывал всё, как есть. И куда меня это привело? На Стену. А если нет никакой разницы, то зачем напрягаться?