И пламя это во мне. Я — часть изначального чистого пламени. Моя воля — созидать, создавать новые миры, наполнять их жизнью. Но для этого я должен контролировать собственную энергию.
Я потянулся к собственному источнику. Сейчас он походил на крепкую сферу, сжимающую целый реактор, вырабатывающий силу. Она ещё будет раздаваться и расходиться, увеличивая мощность моей энергии.
Но для этого время пока не пришло. Я должен осознать ту силу, которая есть сейчас во мне. Обуздать её, как Резвого. Взяться за повод и полностью контролировать.
Однако как можно контролировать живой огонь? Нужно!
Моя грудь загорелась изнутри. Чистое изначальное пламя не желало, чтобы его кто-то контролировал. Оно хотело порождать новые миры, взрываться существованием множество раз.
Нет! Та часть пламени, которой являюсь я, не будет больше взрываться! Мы будем нести только справедливость и тепло. Это миссия нашей части изначального огня! Мы будем светить ярко, но не слепить. Греть, но не обжигать. Давать уют очага, но не сжигать дом.
Я не знал, откуда в моей голове взялись эти формулы, но подозревал, что это нечто вроде древней клятвы из времён, когда, может, и тохаров никаких не было, и родовичей. Когда люди жили в пещерах и полностью зависели от огня.
Я стану вашим огнём. Я буду нести вам свет! Я обогрею вас в холода!
И снова перед моим взором возник мой собственный источник магии, внутри которого полыхал изначальный, непокорённый огонь. Он контролировал меня, указывая, куда и как ступать. Но это было возможно только до сегодняшнего дня.
Я сам хозяин своей судьбы. Только я буду принимать решения, а огонь да подчиниться моей воли. Я и сам огонь! Я сам изначальное пламя. Я — воля, принимающая решения.
Возле источника магии возникли две мои ладони. Такие, какие они были сейчас. Не ладони восемнадцатилетнего задохлика, не мозолистые ладони каторжника, а сильные, но ещё негрубые ладони прошедшего ритуал Виктора фон Адена.
И этими самыми ладонями я взял огонь из источника и заключил его в них. Пламя обжигало руки. Пальцам было невыносимо больно. Мне казалось, что они вот-вот отгорят и отвалятся. Пламя же пыталось проскочить между моих воображаемых ладоней, но я ему не давал.
Тогда оно постаралось прожечь их насквозь, чтобы вырваться. Чтобы никто не мог подчинить себе волю изначального пламени. Но я и сам был этим пламенем, поэтому прожечь мои ладони не вышло.
Безумная боль превратилась в белую пелену. Я уже готов был потерять само своё я в этой бесконечной белизне, что в чём-то даже хуже мрака. Но в этот момент пламя источника сдалось и подчинилось мне. Вместо того, чтобы обжигать, оно вдруг стало лизать мои ладони и залечивать их.
— Я, ты, мы с тобой — единое пламя. Я, ты — мы будем гореть вместе. Мы взойдём на вершины, которые до этого момента ещё не покорялись отдельным частям изначального пламени. Мы объединим его в себе.
И с этими словами я вложил полыхающий огонь моей магии обратно в источник. Он не стал больше или меньше. Но с этого момента он полностью подчинялся мне. Да, нам ещё предстояло долго и упорно работать, но это было ничто по сравнению с подчинением. Теперь обе стороны будут действовать в едином направлении.
Когда я открыл глаза, реальность немного плыла передо мной. Это и неудивительно, только что я вышел за её пределы, пообщавшись напрямую с одним из источников магии.
Машинально я оглядел ладони, потому что мозг считал, что они прожжены насквозь, но ничего подобного не случилось. Кожа была гладкая с линиями в положенных им местах.
В этот же момент клацнул замок, и дверь открылась. На пороге стоял Путилин в сопровождении двоих конвоиров, но не дознавателей.
— Значит, так, Виктор фон Аден, — проговорил он, слегка наклонив голову. — Вас всех троих отпустили под мою ответственность. К твоим друзьям вопросов, разумеется, меньше, хотя три трупа из подвала вызывают вопросы.
— Трупа? — удивился я. — Когда мы их туда спускали, они были вполне себе жизнеспособные.
— Ну, там много вопросов, — махнул рукой Путилин. — И все они не к вам. Есть подозрение, что их уничтожили дистанционно, чтобы они не могли дать показания.
— А такое возможно? — удивился я и увидел озорной огонёк в глазах преподавателя. — Видимо, я ещё многого не знаю.
— Наивный ты ещё юноша, — улыбнулся Аркадий Иванович, но тут же улыбка сползла с его лица. — Но в твоём случае — это безусловный плюс. Да, нам предстоит ещё выяснить, каким именно способом устранили тех в подвале. Но, чтобы ты знал, у тех же менталистов есть техника, что они внушают тебе какое-то слово, а потом, когда его произносят вслух, твоё сердце просто отказывает. Круто?