— Да уж, — вздохнул при этом Костя, глядя куда-то за окно, но ничего, судя по всему, не видя. — Я всё равно ничего не запомню. Она такая небесная.
Я решил промолчать, потому что совсем не понял, о чём говорил Костя. А вот Тагай приблизился к нему и попытался проследить за взглядом.
— Кто небесная? — уточнил он. — Классификация демонов или контурная карта четырёхвековой давности?
— А, — отмахнулся от него Костя. — Это же нужно было такой красоте существовать.
Мы с Тагаем переглянулись, но продолжили зубрить положенную информацию, иногда поглядывая на нашего третьего друга. Тот с явным усилием пытался вникнуть в написанное, но у него это не получалось.
— Итак, — я начал задавать вопросы из учебника по прочитанной теме. — Какие государства окружали Российскую империю до того момента, когда случился первый прорыв?
— Сербия, — пожал плечами Тагай. — Австро-Венгерская империя.
— Неземная, — проговорил Костя.
— Ты имел в виду Поднебесная? — напрягся я.
— И такая вся воздушная, словно плывёт, — продолжал тем временем наш соратник. — Я бы хотел знать, что ей нравится и как подступиться.
— Так, — я отложил книгу и пощёлкал пальцами перед глазами Кости. — Что с тобой происходит?
Но Жердев отреагировал не сразу. Он ещё некоторое время смотрел в окно, словно видя там чей-то образ, и только потом перевёл глаза на меня. Причём, по расширенным зрачкам можно было решить, что наш друг принял что-то запрещённое. Вот только я точно знал, что это невозможно.
— А ещё она ходит очень красиво, — глядя мне прямо в глаза, проговорил Костя. — Я сначала не заметил, а потом, когда мы с последней пары выходили, я вас ждал, а она по коридору так цок-цок, цок-цок.
И вот тут уже до меня дошло, что случилось с нашим товарищем. Он, кажется, поддался гормонам и влюбился. Впрочем, я вспомнил себя в этом возрасте и понял, что бывал похож на него. Это сейчас сознание верховодит над телом и не сильно выпускает вожжи при выбросе гормонов. Хотя и я могу долго глядеть вслед красивой девушке.
— Кажется, его сразили любовным заклинанием, — высказал свою догадку Тагай.
— Боюсь, это хуже, чем просто заклинание, — ответил я. — Это попадание прямо в сердце всем своим видом вкупе.
— А вы слышали, какой у неё голос прекрасный? — продолжал Костя. — Прям чарует.
— Ты хоть про кого? — спросил я, наклонившись к нему. — Ты хоть поясняй, а то мы тут учим необходимые темы, и с тобой вообще ни разу ни на одной волне.
— Мирослава, — выдохнул Костя таким тоном, словно в этом слове для него сложилась вся важность бытия. — Она такая…
— Кажется, мы влипли, — проговорил я. — Надо бы в лазарет к Аграфене Петровне сходить. Может, есть у неё чего от вот этого.
— Не думаю, что его опоили любовным зельем, — хмыкнул Тагай. — Я так-то тоже на эту Мирославу засмотрелся. Вся она такая ладненькая да складненькая. Вот даже придраться не к чему. Редко такое бывает. Вот мелкий дефект всегда имеется. А тут прям — вау.
— Так, — резко сказал я, уставившись на Добромыслова. — Чтобы я твоей активности в сторону Миры не видел, понял? Причём не видел, если даже она его отошьёт. Это у тебя-то девчонок хватает, а Костика первый раз накрыло. Ему этой заразой ещё переболеть надо.
Тагай кивнул, оценив серьёзность ситуации.
— Да вы поймите, — Костя, казалось, ожил, только вот ощущение это было ложным, — я просто, как посмотрел на неё, так и пропал. Утонул. И вот выбраться никак не могу. Может, и не надо, а?
— Константин, — сказал я так же резко, как и Тагаю до этого. — Давай-ка выбирайся ты из этих чар. Потом похмелье будет куда как хуже, чем сейчас. Если хочешь, налаживай с ней отношения, только в сознании, ты меня слышишь?
Он посмотрел на меня так, что я понял, сегодня с ним разговаривать без толку. И перевёл взгляд на Тагая и погрозил ему, потому что тот совершенно точно хотел сказать какую-то колкость.
Тот сразу же вытянулся в струнку, как будто ничего и не хотел.
— Ну, на самом деле вторая новенькая тоже ничего, — ответил Тагай. — Да и по росту мне больше подходит. Да и схватиться есть за что, так что я, в общем-то, конкурировать не собираюсь.
— А я думал, ты к Радмиле будешь клинья подбивать, — хмыкнул я. — У неё отец вон в ближнем круге императрицы. А ты по родовичам решил пойти?
— Не нравится мне Радмила, — вдруг сказал Тагай, став при этом совершенно серьёзным. — Что-то с ней не так. И с отцом тоже. Я тогда почувствовал, в театре. Думал, что разберусь, пока она в нашей пятёрке будет, но нет. Не разобрался. В любом случае она привлекательная, да всё-таки с каким-то дефектом. Не могу сказать, а вот Снежанка — улыбчивая, румяная, с формами. Мне прям всё нравится.