Лицо Паскевича в тот момент, когда ему на шею вешали орден, выглядело так, словно талантливый скульптор высек его из камня. Вся его усталость, весь недосып остались где-то на полу зала. И, кажется, заметил это не только я. Но лично я понял, что хочу вот так же, несмотря ни на что, находить внутренние резервы, чтобы прятать негатив, который не хочу показывать другим.
— Также хочу объявить, — проговорила императрица после того, как Иван Фёдорович отошёл на своё место, — что всем Ярым, задействованным в операции, корона оплатит курс по шоковым методам прорыва в рангах владения. Все вы знаете, что магия не стоит на месте и наука о её изучении и приручении тоже. Мы заботимся о безопасности империи, а значит, и о воинах, которые её защищают. Конечно, это дело не быстрое, так как разом всех не примут, — Екатерина Алексеевна улыбнулась чуть ли не по-матерински. — Да и оголять рубежи не стоит. Поэтому курсы все пройдут в разное время.
Раздались аплодисменты, под которые императрица с удовольствием кивала разным командирам. Ей определённо нравилось всё то, что происходило. Это приводило её в полнейший восторг. Ещё бы, семь легионов демонов оставили лежать эти бойцы, а теперь все беспрекословно внимали ей.
— С внеочередным отпуском то же самое, — проговорила она, когда собравшиеся затихли. — Будет вообще у всех, участвовавших в обороне Горного, но не сразу. Вы, люди взрослые, ответственные, должны понимать. В первый очередь пойдут пострадавшие, остальную очерёдность установят непосредственные командиры, — снова раздались овации, но на этот раз Екатерина Алексеевна их сама приглушила жестом руки, после чего продолжила: — Ещё хотелось бы отдельно отметить Ярого Кемизова. За беспрецедентный героизм и невероятную силу воли.
Вокруг явно бледного Кемизова образовался круг, и все, находившиеся в зале, принялись хлопать ему. Тот явно смутился, но всё-таки постарался не подать вида.
Императрица дала продолжаться овациям около минуты, после чего остановила их.
— Артур Романович Кемизов в одиночку, прошу заметить, — продолжила свою речь Екатерина Алексеевна, — воздвиг на пути демонов практически непреодолимый вал. Именно это послужило причиной нашей победы и отсутствия жертв среди гражданского населения. Со своей стороны могу сказать, что этот вал станет основой продолжения Стены. И эта часть Стены будет названа вашей, Артур Романович, фамилией. В дополнение к сказанному Кемизов награждается титулом барона и участком земли, — она ехидно улыбнулась и посмотрела на моего отца. — Будете соседями с фон Аденами. Тохары ещё раз доказали всем, что не отдадут врагам ни пяди земли, даже если придётся ради этого пожертвовать собой.
Тут снова последовал вал оваций, которые императрица уже не останавливала, терпеливо дожидаясь, пока воины порадуются за своих друзей и командиров. Но с возвышения она не уходила, явно собираясь продолжить свою речь.
Когда же все закончили поздравлять Кемизова, Екатерина Алексеевна снова заговорила.
— Как я уже упоминала, Стену продолжат строить. Она в том числе перекроет ущелье, через которое пытались прорваться демоны, — лицо императрицы стало серьёзным. — И двинется дальше. Также будет проведена разведка, насколько именно надо тянуть ещё Стену. Мы будем делать так, чтобы угроз становилось всё меньше и меньше. Штат сильнейших магов будет в Горном уже через неделю, так что готовьтесь к приёму. Ну и отчитываться будете каждый квартал, слышите, Иван Фёдорович? — императрица обратилась непосредственно к Паскевичу.
Тот кивнул. Полагаю, это была договорённость, но её решили высказать на приёме во всеуслышание. Конечно, ведь это сильно добавляло очков императрице в глазах всех, кто сражался за Горный.
Я думал, что на этом Екатерина Алексеевна и успокоится, но нет. Она сделала небольшой перерыв, во время которого успели наградить отца и брата. Дмитрий получил в нагрузку к медали именную саблю, а отец — отпуск, защитный артефакт и курс по прорывам. Одним словом, всё самое необходимое.
А затем вперёд снова вышла императрица и сверкнула глазами. Я заметил, что в это время позиция её приближённых на помосте изменилась. Не так, чтобы сильно, но всё-таки. Зорич теперь сидел ближе к ней. Чернышёв тоже. А вот некоторых отодвинули дальше от неё. Что самое интересное, дальше всех теперь сидел Ермолов. Впрочем, я его вообще первый раз заметил с самого начала вечера. И был он хмур и мрачен.