Сестра, понятное дело, стояла заплаканная с покрасневшим лицом и растрёпанными волосами. Чего я мог ожидать от Матроны? Презрительного взгляда, ликования над тем, что её обидчице плохо, простого равнодушия. Вот — да, что-то из этого набора. Но ни одной из этих эмоций даже близко не было.
Словно старшая сестра, Матрона обнимала Аду, утешала её и гладила по голове. Причём, всё это без тени злорадства или какого-то превосходства. С полным сочувствием. Я, честно говоря, обалдел от такого, но и порадовался тому, что девчонки всё-таки смогли найти общий язык. Несмотря на то, что сплотило их — горе.
Увидев меня сквозь пелену слёз, Ада протянула руки и побежала ко мне, бросилась на грудь и крепко-крепко обняла.
— Витенька! Витюша! — бормотала она, прижимаясь ко мне мокрой щекой. — Хоть с тобой всё в порядке! — так прошла ещё пара минут под общее молчание, хотя все присутствующие старательно делали вид, что ничего не замечают, а Ада тем временем успокоилась, соскочила на пол, отошла на шаг и присмотрелась ко мне. — Ничего себе тебя разнесло! — проговорила она и слегка покраснела.
— Это мышцы, — ответил я. — Не жир.
— Я не об этом, — сконфузилась сестра и бросила неуверенный взгляд на свою новую подругу. — Это же не какая-нибудь аллергия на кровь демонов? Всё ж хорошо, да?
— Всё отлично, — кивнул я. — Скоро мы отправимся втроём в академию.
Ада вздохнула с дрожанием в голосе и едва было снова не расплакалась. Но тут подошла Матрона и обняла её. Мне оставалось только озадаченно чесать затылок.
— Как Горислава? — спросил мой отец у прибывшего Рарогова. — Есть изменения?
Креслав, которого и самого увлекла сцена между нами с сестрой, вдруг опомнился.
— Ах, да, — сказал он, проходя к столу и садясь в самое большое кресло, которое в этом доме по умолчанию держали для него, хоть и бывал он тут крайне редко. — Пока… — тут он бросил взгляд на девочек, и те, покорно кивнув, удалились наверх, а Рарогов продолжил, когда хлопнула дверь наверху. — Пока порадовать нечем. Но и ухудшений нет, — поспешил добавить он. — Я вызвал всех самых искусных лекарей. И от Морозовых, и от Вулкановых, — он пожал плечами и выпил стакан компота, который перед ним поставила наша служанка. — Но там непонятно всё.
— Ну хоть ясно, где очаг? Что задето? — встрепенулся отец, и по его глазам я буквально видел, насколько сильно он переживает. — Можем ли мы как-нибудь помочь? Может, деньги нужны?
— Э, нет, остановись! — Креслав поднял вверх правую руку с ладонью, выставленной вперёд и растопыренными пальцами. — Ты меня никак обидеть хочешь? Это моя родная кровь! Понимаю, что волнуешься, все мы не в своей тарелке от такой беды. Но будь спокоен, я сделаю всё, что только в моих силах.
— Извини, — сказал мой родитель, но, скорее, для проформы. — Всегда сложно осознавать собственное бессилие, когда ты — здоровый мужик, привыкший решать все вопросы своей семьи.
— Понимаю, — пробасил Рарогов. — Сам такой. Но ты будь уверен, возле Гориславушки лучшие знахари да лекари круглосуточно находятся, — он вздохнул. — И вот, что по физическим показателям, что по магическим, у неё всё отлично. А в себя не приходит. Мне одна знахарка, ведьма с севера поведала, что, мол, разум нашей девочки блуждает где-то в потёмках, в тумане. Мы отвезли её на капище, проводником которого она служит. Если уж кто сможет вернуть её в наш мир, то только место силы.
— И как там на капище? Это ж километров тридцать пять отсюда, если я не ошибаюсь? — спросил отец.
Он специально так задавал вопросы, чтобы Креслав побольше ему про жену рассказал, хоть послушать про неё.
— Может, действительно там восстановится быстрее?
— Ну, тут тоже обещать ничего не могу, — Рарогов развёл руками. — Потому что там ей действительно становится лучше. Но стоит только попробовать отвезти подальше, как динамика тут же ухудшается.
Мой родитель тяжело вздохнул. Я видел, что он хотел говорить о матери ещё и ещё. Лишь бы говорить и думать только о ней, не затрагивая другие темы. Если честно, мне это сейчас открылось впервые. Я даже не знал, насколько сильны их отношения. На людях они ничего особо не показывали, только переглядывались постоянно и хихикали, как дети, порой.
— А насколько далеко от капища можно её увозить? — это был последний вопрос моего отца, но его он задавал уже от безысходности. — Может, тут я её?..
Креслав тоже всё понимал, поэтому положил огромную ладонь на плечо моему отцу и проговорил:
— Километров пять, не больше, — свободной рукой он провёл по бороде. — Так что, без вариантов. Извини, но жену я пока у тебя заберу. Лечить будем, как только сможем. И не переживай, я лично от неё шагу не сделаю. Вот только девочек привёз, чтобы ты не беспокоился за них. Аду-то можем и у нас оставить, конечно, но она сама вроде выразила желание ехать, когда узнала, что Виктор вернулся.