Я пожал плечами. Больше мне ответить было нечего. Я указал именно на ту причину, по которой не попал к Дезидерии. А уж книга по фамильярам мне точно была нужна. Яйцо, примотанное к телу — это достаточно муторная штука. С ним очень сильно ограничены движения, да и боишься лишний раз ввязаться в хорошую драку.
Каждый раз я опасался, что его повредят, или с ним что-нибудь случится. Поэтому хотел узнать, как можно больше о нём, и посодействовать вылуплению питомца, если это возможно.
— Я сказал вам правду, — ответил я. — А уж верить, или нет — дело ваше. Но мне действительно жаль, что не смог попасть к вам после закрытия.
В ответ на это моя собеседница отвернулась, вздёрнула подбородок, и пошла по своим делам. Я же с мгновенно упавшим настроением пошёл в комнату общежития. Да, в таком расположении духа серьёзный разговор вести не хотелось.
Вот только сюрпризы в этот вечер, как выяснилось, не закончились. В комнате вместо двух друзей, с которыми я собирался пообщаться начистоту, находились две записки. Одна от Тагая:
«Извини, сегодня убегаю по делам! Подвернулась очень сговорчивая девица, поэтому тянуть нельзя. Постараюсь вернуться, как можно раньше».
И вторая от Кости:
«Вызвал отец, и я прихватил панцири, которые ты просил ему отдать. Отцу нужна помощь с ними. Как только освобожусь, сразу же примчусь».
— Ну да, круто, — пробурчал я себе под нос, комкая записки. — Вот и настраивайся на что-то.
С другой стороны, я почувствовал такую дикую усталость, что в глубине души даже порадовался, что никого нет. Разделся, принял душ и улёгся на кровать. Как же круто, что можно просто лечь и поспать. Не надо ни о чём думать.
И моментально провалился в сон, успев отметить, что встать надо пораньше, так как нужно начать тренироваться с сестрой.
Проснувшись рано утром, ещё затемно, я обнаружил, что никто из моих друзей до сих пор не вернулся. Это было странно, но чувства тревоги, которое появлялось у меня время от времени, не возникало. Судя по всему, у них было всё хорошо, просто не получилось вернуться.
Я наскоро умылся и даже выпил вчерашний компот. Теперь главное, чтобы сестра проснулась. Проинспектировав своё душевное состояние, я понял, что сон унёс все тревоги и разочарования. Я был в отличной форме, мог решительно действовать практически в любом направлении.
Сестра ждала меня в холле общежития. Видимо, уже замучилась сидеть в своей комнате, вот и хваталась за любую возможность выскочить на улицу. Даже в такую рань, что вахтёрша на входе ещё дремала, склонив голову на грудь.
Мы с сестрой вышли из общежития зельеваров, даже не обратив на себя внимание.
Я собирался её сегодня просто погонять по общим направлениям, чтобы выяснить, в какой форме она вообще находится, а днём зайти за планом занятий к Геркану.
Пока мы шли к стадиону, Ада говорила, практически не замолкая.
— Представляешь, — говорила она, — я всё выяснила про сердцелик. Оказывается, его разделяют на два разных вида: мужской и женский. Мужскому — достаточно удобрений и позитивного фона, и тогда он будет цвести и пахнуть. А вот женскому виду этого недостаточно.
— Это как обычно, — с ехидной усмешкой произнёс я. — Вечно вам что-то не хватает. Как говорится, сидела женщина, скучала.
Удар маленьким кулачком в плечо, не заставил себя долго ждать.
— Прекрати! — сказала она. — Слушай! А то вообще рассказывать не буду!
— Да слушаю я, слушаю! — хмыкнул я. — Что нужно-то? Ещё один цветок?
— Именно, — кивнула мне Ада. — Но подойдёт не всякий.
— Я думал, нужен просто такой же для пары, — удивился я. — А что ещё выбирать надо?
— Нет, второй сердцелик не пойдёт, — категорично заявила сестра. — Потому что можно взять мужика, а он будет самодостаточным, и женский цветок всё равно загнётся. Мужики, в принципе, эгоисты.
— Но-но! — я уже едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. — Я бы попросил!
— Ты не исключение, мой дорогой братец, — вдруг ответила сестра и показала мне язык прямо на ходу. — Мне вот личную жизнь разрушил, карьеру скорее всего, погубил, и только потому, что тебе мой ухажёр не понравился. А сам, говорят, с новенькой миловидной девушкой мосты наводишь.
Я даже хрюкнул от такой нелепости. Вот чего-чего, а подобной ревности я от сестры не ожидал.
— Ни с кем я мосты не навожу, — ответил я. — Это Костя по ней слюной истекает. А я с ней общаюсь только потому, что она Рарогова.
— Из наших что ли? — у Ады округлились глаза. — Надо будет узнать.
— Из Рароговых, — повторил я. — Но откуда-то издалека. Я её точно не знаю, и никогда не видел. Поэтому и ты вряд ли. И вообще, не переводи тему. Что за цветок-то?