— Да, мы там все чуть в том Байкале не остались! — подхватил его речь Вулканов. — Поэтому сперва должно пройти прощание, потом всеимперский траур. И лишь после этого будет следующий Совет кланов. И так должно быть. Так правильно. А если ты не чтишь традиции родовичей, тебе нечего и высовываться, и вообще выдвигать кого-то на трон.
— Стойте, стойте, стойте… — Ликомора поняла, что если сейчас продолжит нагнетать, разговор может закончиться плачевно прямо тут.
Поэтому она решила снизить накал.
— Послушайте, ну, мёртвым — мёртвое, живым — живое. Зачем одно мешать с другим?
На это Морозов лишь покачал головой.
— Ты сама себе, Ликомора, роешь яму. И даже не представляешь, какой она глубины. Будь тише, в конце концов. Пусть твой внучок хотя бы появится на том же Ольхоне. Поможет, каким-то образом, пострадавшим крепостям. Сделай хоть что-нибудь, старая ведьма! А не только сиди и задницу грей.
— Для кого я должна что-то делать? — не удержалась Болотова.
— Для родовичей. Для империи, — сказал ей Вулканов и вскочил с кресла, понимая, что дальнейший разговор он не выдержит. — Честь имею.
За ним поднялся и Морозов.
— Думай, Ликомора, думай, — проговорил он. — Не думали мы, что ты так нас разочаруешь.
С этими словами они развернулись и ушли.
Ликомора осталась одна.
Она подумала о том, что, возможно, не на тех она сделала ставку. Что не вовремя случился этот прорыв, да и вообще всё это. Но с другой стороны, решила она, да и хрен бы с ними. Она же уже предполагала, что они ненадёжные союзники. Но именно поэтому ей нужно ускорить процесс выкачки сил из капищ.
И тогда она вокруг себя соберёт самых значимых аристократов, которые не будут ей указывать, что и как делать. Они-то будут знать своё место. Они будут знать, кому обязаны силой и должностями. Пусть только попробуют вякнуть, и она их просто уничтожит.
А с этими старикашками, возомнившими о себе невесть что и называющими себя равными императорской крови, она поквитается другим способом.
Тут она хмыкнула себе под нос. В конце концов, капища можно умерщвлять не только в мелких кланах, но и в крупных тоже. Но для этого нужно сначала набрать побольше сил.
И при этом Ликомора совершенно не знала о том, что совсем недалеко, за фальшпанелью в стене, разделявшей её кабинет и небольшую комнатушку, находился тот самый Ярослав Болотов, которого она пыталась посадить на трон.
И этот самый курсант столичной академии усиленно размышлял. И думал он о том, что, как бы ему этого ни хотелось признавать, Вулканов и Морозов отчасти правы. Ему нужно что-то делать, а не просто сидеть в столице и греть свою задницу.
А ещё он вспомнил, как приходил к своей бабушке и говорил, что нужно хотя бы съездить на Ольхон для того, чтобы показаться. И что он оказался прав, а она — нет. Пытаясь его спрятать и уберечь всевозможных угроз, она только вредила его положению.
Нужно было действовать более решительно. Если он не выйдет из её тени, то может потерять вообще все надежды и шансы на престол.
А это значит, что ему пора учиться действовать самостоятельно.
Перед тем как возвращаться в столицу и поговорить с друзьями, чтобы развеять некоторые мамины опасения, я понял, что мне всё равно нужно успеть сгонять ещё и в Горячий Ключ.
Почему это потребовалось? Ну, потому что в любом случае за время обустройства там появился список всего необходимого. Самому Даррену гонять туда-обратно через телепорт на постоянной основе не получится. По той простой причине, что личность он, пусть и пропавшая без вести много-много лет назад, но всё же известная. Очень уж ярко выделялись тохарские красные косы на фоне остальных людей. Сложно будет его не узнать.
И поэтому мой переход в Горячий Ключ стал необходимым, чтобы не было претензий к безвременно почившему деду, и чтобы с него не потребовали продолжения выполнения его воинского долга.
Так как от присяги военной освобождали либо смерть, либо инвалидность, либо немощная старость, чего у Даррена Адена не наблюдалось.
Поэтому я поспешил в Горячий Ключ.
Даррена я нашёл совсем недалеко от стройки. Он обсуждал с кем-то из магов земли расположение казарм и тренировочных полигонов в долине.
Дед почувствовал меня за несколько шагов, обернулся и замер, после чего смог высказать только:
— Ничего себе… Вот это да!
— И я тоже рад тебя видеть, — ответил я и пожал руку.