— Подумать только, — проговорил Путилин. — Впервые, когда я увидел твои документы у себя на столе, ты значился всего лишь новиком, который внезапно, не пойми как, стал воином. Что, конечно, заинтересовало меня…
Он говорил, тщательно подбирая слова, но я-то видел, что он очень сильно устал за последние недели. Ему требовался длительный, тщательный отдых.
— А сегодня-то ты с чем пожаловал? — спросил он.
— Да, я к вам, собственно, попрощаться, — ответил я. — Забираю документы и затем следую своим путём. А наши, к сожалению, на этом моменте расходятся.
— Очень жаль, очень жаль, — проговорил Путилин, затем вскинул на меня глаза. — Но ты не должен покидать академию. У тебя же есть чувство долга, совесть, в конце концов. В такие времена, как ты понимаешь, ты должен встать на защиту своей родины, принести ей присягу, служить верой и правдой по мере своих сил. И сил, я хочу подчеркнуть это, немалых.
— Понимаю, — кивнул я. — Вот только, Аркадий Иванович, не все способны работать на два лагеря.
Он вскинул на меня взгляд, и глаза Путилина стали колючими, словно пытались залезть мне под кожу и понять, что я имел в виду.
— В любом случае, у меня есть клятва. И клятва эта — защищать мир людей от демонов. А уж на каком фронте я буду это делать, не столь важно. К тому же, смею уверить, фронт этот будет самый горячий. Я не собираюсь отсиживаться где-то в безопасном месте.
— И всё-таки, Виктор фон Аден, — Путилин снова встал, понимая, что разговор наш близится к завершению. — Мне очень жаль, что нам с вами на этом придётся расстаться.
— Полагаю, — ответил я, тоже вставая. — Что мы с вами обязательно ещё встретимся — на каком-нибудь опасном рубеже. Вы же тоже не привыкли отсиживаться в стороне.
— Твоя правда, — ответил он и протянул мне руку. Я пожал её и вышел из кабинета прочь.
Флигель, отданный Аграфене Петровне под лазарет, был буквально забит ранеными, пересланными сюда из Ольхона. Причём народу тут было действительно много, и, как я понял, многие из них были тяжёлые. Но у Аграфены они шли на поправку просто-таки невероятными темпами.
Но даже это было не всё. Когда я проходил между рядов коек, своим усиленным слухом я слышал переговоры провожающих взглядом вояк:
— Это ж тот парень?
— Ну да, ну да, точно он — вон какой огромный!
— Ага, это он вскрыл Байкал.
— Да, да, точно он — на каком-то летающем драконе! И как только умудрился льды вскрыть⁈
— Да похер как, главное, что вовремя!
— А какой здоровый! Богатырь!
— Хм… Земля русская щедра на богатырей.
— Да ты на косу его глянь! Тохар он чистокровный! Огонь их племя любит!
— Да пусть хоть сербом будет, как та девчонка менталистка! — отозвался кто-то. — Пока за нас воюют, все они наши!
Я хмыкнул про себя. В лазарете особо заняться нечем, вот и трепались раненые обо всём на свете. И разговоры эти неожиданно меня и моих друзей касались.
Я повернулся к одному из раненых, который кому-то доказывал, что видел у меня пылающий зад после приземления на Байкале, но ему никто не верил:
— Всё так и было, — подтвердил я, заслужив возгласы удивления и смешки. — А вы откуда вообще, и как тут оказались?
— Да вот, часть самых тяжёлых с Байкала, Аграфена на себя взяла, — ответил вояка. — И вытягивает нас всех по своей специализации.
Повернувшись, я увидел в проходе саму Аграфену Петровну. Та встала, упёрла руки в бока и смотрела на меня хоть и снизу, но достаточно суровым взглядом.
— Так, Виктор, — проговорила она, обращаясь ко мне. — А что с тобой произошло? Тебя какой алхимией перекормили, что ты так вымахал? Давай-ка, промывание кишечника, быстро! А то порвёт по всем швам, я потом больных не отмою.
Я даже не сразу понял, что это шутка. И только когда она улыбнулась, хохотнул в унисон.
— Хорошо, что вы хоть меня узнали!
— А как же тебя не узнать-то? — ответила Бабичева, приглашая в свою комнатку. — Легенды о тебе целые ходят. Про то, как ты на Байкале воевал. Как же так вышло, что ты этаким богатырём-то стал?
— Да вот так уж, стал первожрецом богини Огня, — ответил я. — Мы, тохары, не по капищам. Мы по олицетворениям стихий с магией работаем.
— Здорово, — кивнула Бабичева. — А ты чего сюда, собственно? У ваших лекция должна быть только в пятницу.
— Попрощаться зашёл, — кивнул я. — Ухожу я из академии.
— Зря, — покачала головой лекарка. — Мало иметь большой резерв силы, нужно ещё уметь им филигранно оперировать. Здесь хотя бы пытаются этому учить. Может, подумаешь ещё?