— Нет, не надо, — твёрдо возразил Ярослав. — Я всё равно не верю. Я докажу, что она в этом не участвовала. Она, конечно, та ещё ведьма болотная, но она тоже родович.
Затем он повернулся ко мне и сказал:
— Виктор, составишь мне компанию?
Я кивнул без слов.
— Все остальные свободны, — с тяжёлым вздохом проговорил Светозаров.
Вместе с Ярославом и его охранниками мы отправились в столичную резиденцию Болотовых. На вопрос о цели моего визита Ярослав холодно заметил:
— Я не имею права уже и однокурсника в гости позвать?
На него недовольно косились, но возразить ничего не решились. Мы же сходу направились в кабинет Ликоморы. На удивление, тот был даже не заперт. Хоть я и осматривал кабинет вместе с Ярославом, но всё равно не мог отделаться от ощущения, будто бы я мелкий воришка, забравшийся в чужой дом и шарящий в поисках наживы. Гадкое, скажу я вам, ощущение.
Пока Ярослав проверял шкаф с книгами в поисках потайных панелей, я обратил внимание на рабочий стол Ликоморы с тремя ящиками. Все ящики снова оказались не заперты. Их содержимое я высыпал на стол и принялся бегло ознакамливаться. Но ничего похожего на какие-то секретные документы не попадалось: скучные хозяйственные сметы, записки, отчёты, накладные, судебные дела.
— Как-то всё слишком демонстративно напоказ, — высказал я предположение.
— Я точно знаю, — сказал Ярослав, — у бабушки где-то был сейф. Полагаю, что самые важные бумаги она хранила именно там.
— И где его искать?
Я обернулся: на стенах кабинета даже картин не было, чтобы скрыть за ними схрон. С другой стороны, это был бы столь же очевидный вариант, с которого начинали бы поиск те самые уличные воришки. Самое важное прячут гораздо тщательней.
— И где здесь может быть тайник?
Тем временем Ярослав буквально чуть ли не носом рыл по всем закоулкам бабушкиного кабинета. Он поддевал деревянные панели, которыми были облицованы стены, и искал тайник между направляющими, но ничего не находил. Будто и вправду старушка Ликомора ни в чём не была виновата.
Но я-то знал, что это было не так.
Нет, конечно, карта на треть стены с помеченными на ней выжатыми капищами сразу вызывала подозрения, но только точно такая же карта, даже больше, висела в кабинете у Светозарова. Можно было подумать, что Болотова просто собирала информацию по столь значимому для империи вопросу для внука. Думаю, примерно такие мысли сейчас должны были крутиться в голове у Ярослава.
В конце концов, Болотов остановился посреди кабинета и ещё раз осмотрелся.
— Вообще ничего не понимаю, — сказал он.
— Что такое?
— Здесь как-то слишком стерильно для кабинета. Как будто всё самое важное куда-то спрятали.
«Спрятано», — думал я про себя, а сам уже второй круг наворачивал вокруг прозрачного стеклянного террариума, в котором сидела огромная отвратительная бородавчатая жабища. Аквариум стоял на невзрачной тумбе. Мне же приходилось постоянно лавировать, чтобы не столкнуть его на пол.
— Послушай, — сказал я, глядя прямо в тёмные, прожигающие меня презрением глаза жабы, — по-моему, я знаю, где находится сейф. Ну или, во всяком случае, эта пупырчатая зелень прекрасно подошла бы на роль его охранницы.
К моему удивлению, Ярослав мою шутку воспринял всерьёз.
— Так, а ну-ка, Маруська, давай-ка посторонись, — проговорил Ярослав и полез руками к ней в террариум.
Я полагал, что его можно просто снять, но нет, всё оказалось куда хитрее. Тем временем жаба начала покрываться ядовитыми пупырышками.
— Так, а ну-ка, сдулась! Ты на кого дуешь-то свои пупырья ядовитые? — Ярослав без сомнений взял и отвесил ей такой добрый щелбан, что я даже слышал звонкий щелчок.
Жаба отскочила, встала в стойку, надула свой пузырь на горле и грозно зафырчала, а не заквакала. Хотя я и не жабий лингвист, но эта явно была недовольна.
— Мне твой яд до одного места! — отмахнулся Ярослав. — Я сам Болотов, отвали от меня.
И лишь сдвинув жабу, он нашёл небольшой рычаг, надавив на который, в тумбе открылся едва заметный зазор, больше похожий на трещину. Болотов подцепил его пальцем и открыл дверку сейфа. Вот только это была лишь часть необходимых манипуляций. За внешней маскировочной панелью мы нашли ещё одну дверцу, на которой был явно виден отпечаток жабьей лапы.
— Маруся, — сказал Болотов, беря жабу на руки, — а ну-ка, иди-ка сюда, красотка, — и приложил её лапу к отпечатку.