— Дед, хватит! — перебил Ярослав. — Ты не перед тем ломаешь комедию. Хватит!
— В смысле, хватит? — натурально взревел тот и даже посохом замахнулся.
Ярослав глядел прямо в глаза деду, никак не реагируя на ярость, словно у него выработался к этому иммунитет.
— Во-первых, я был в Очагово, когда на него совершилось нападение. Это были наши силы. И я точно знаю, кто совершил нападение на Рароговых и на моего, троюродного кузена.
— Ты-то там какого чёрта забыл? — спросил Водомир, но голос его всё равно хрипел от едва сдерживаемой ярости.
— Потому что, в отличие от вас, я не готов идти и занимать трон по головам и через смерть младенцев.
— Трон стоит того, чтобы сдвинуть с шахматной доски всего лишь одну маленькую, недоразвитую фигурку! Мы шли к этому десятилетиями!
— Может быть, для вас — да. Для меня — нет.
Ярослав был совершенно спокоен, поэтому Водомир шагнул ближе.
— Ты — Болотов, — он ткнул ему кривым пальцем с позеленевшим ногтем прямо в грудь. — Ты должен был впитать нашу хитрость, ядовитость с молоком матери! Какого хрена ты устраиваешь?
— Я — Болотов, — ответил Ярослав. — Но я предпочитаю выигрывать в честной, конкурентной борьбе. И мы могли бы эту честную борьбу вести. Если бы бабушка в своё время отпустила меня на Ольхон, где я сражался бы бок о бок со всеми остальными. Где зарабатывал бы репутацию, поддерживал людей, боролся за целостность империи… Но меня там не было. Моё отсутствие стало гвоздём в крышку гроба ваших устремлений. Мы проиграли совет кланов ещё до его начала.
— Всё можно изменить, — Водомир явно не собирался сдаваться.
— Да? Как? Как бабушка «изменяла»? Ты в курсе, что она уничтожала капища?
— Она не могла! — возмутился Водомир, буквально задохнувшись от подобного предположения. — Никто не знает подобной технологии! Это невозможно! Что ты рассказываешь? Наши капища — незыблемая основа нашего могущества, незыблемая основа стояния нашего мира!
— А я видел, — тихо сказал Ярослав. — Мне показали воспоминания, где моя бабушка, твоя сестра, перерезает глотки, запитывает конструкты неизвестного содержания… и выпивает капище. Только однажды, вместо обычного человеческого капища, ей досталось очень древнее, которое охраняла реликтовая тварь. И эта тварь превратила бабушку в то, чем она стала. Если начнёте топить лёд, увидите, что она внутри вся раздута от ядов. Можете проверить, кстати. Имейте в виду это яд скорпииды, ценится очень дорого. Даже после смерти из бабушки можно выкачать его для всевозможных зелий.
Водомир долго молчал. Потом медленно сказал:
— Вот теперь узнаю в тебе Болотова…
— Узнаю — не узнаю. Это сейчас вообще не важно. Но, во-первых, никаких обвинений никому предъявлять мы не станем, потому что у нас самих рыльце в пуху. Я в курсе, что это она организовала нападение на Очагово. И, по сути, сейчас между нами и Рароговыми топор войны закопан. Рароговы не причастны к её смерти, она сама нарвалась.
Ярослав встал со стула, по-курсантски заложил руки за спину и начал прохаживаться взад-вперёд, выдавая вполне командным голосом свои соображения.
— Во-вторых, нам даже виру выплачивать не придётся. Потому что в требованиях, предъявленных вам Виктором фон Аденом, нет ни слова о возмещении финансового ущерба, они требовали тело того, кто это всё совершил. Тело бабки у нас есть. Она умерла. Денег с нас никто не возьмёт.
И тут он обернулся к родственнику и сощурился.
— Но если мы сейчас начнём рыпаться, против нас могут ополчиться все кланы. Я видел тот самый конструкт и все документы, благодаря которым бабушка выжимала и уничтожала капища. И тот же Светозаров, которого вы выставляете передо мной как главного врага, тоже часть моей семьи. И он дал мне возможность спасти тебя и весь клан от уничтожения. Нас попросту разорвали бы.
— Никто бы нас не тронул, — с презрением сплюнул Водомир.
— Шутишь, дед? У них есть менталисты. Им достаточно было на совете кланов продемонстрировать то, что показали мне, и нас смели бы вместе с нашими болотами. Нас уничтожат. Мы перестанем существовать. На месте наших болот будет выжженная пустыня, как в той же Тохарской империи. Ты этого хочешь?
Дед замялся. Он смотрел на внука долго и тяжело. Внутри его головы ворочались разные пути развития событий, но вот отступления он не мог допустить.
— Всё-таки… — наконец пробормотал он. — В тебе от Болотова — мизер. Нет в тебе нашей крови. Нет в тебе той ядовитости, которую мы пытались воспитать с твоей бабушкой.
Ярослав резко поднял взгляд.