И тут вдруг совершенно неожиданно нам оттелеграфировали из Хвойницкого.
Текст телеграммы был весьма необычным:
«С прискорбием сообщаем, что в связи с траурными мероприятиями по Ликоморе и Водомиру Болотовым род не может положительно ответить на запрос посольства Рароговых. Выполнение требований нарушает погребальные традиции рода».
Я поймал себя на том, что моё лицо искривила недобрая усмешка. Эту телеграмму можно было рассматривать практически как плевок в лицо. Фактически они признавали: да, эти люди виновны в нападении. Но их уже нет. Остальной клан, вроде, ни при чём.
С оставшихся Болотовых взятки гладки. А если мы потребуем тела… то уже сами будем выглядеть в неприглядном свете, осквернив погребальные традиции.
Я показал эту телеграмму деду Креславу. Он лишь качнул головой и провёл рукой по своей бороде. Это означало, что он полностью удовлетворён написанным. Кару понесли виновные, этого достаточно.
Я же решил не гнать лошадей и посмотреть, что вообще предпримет дальше Ярослав Болотов, да и в принципе весь клан. Возможно, действительно, не стоит на них уж так серьёзно ополчаться.
В целом и общем, большую часть времени я проводил с матерью. Разговаривал, делился информацией от своих ребят, что ожидать сильного, буйного роста от цесаревича не стоит. Всё потихоньку наладится.
И в какой-то момент я вдруг поймал себя на мысли, что давным-давно не был с семьёй. И, по-хорошему, надо было действительно взять несколько дней, да и провести их с ними. В конце концов, я изначально всё это начинал только ради того, чтобы спасти свою семью. Но в последнее время темп моей жизни предполагал, что я буду скакать, по карте Российской империи, аки блоха. Или я был наездником этой самой блохи.
— Но, но, — проворчал у меня в сознании Агнос, — не гоже так про богов-то.
— Это, образно, — ответил я. — Но как ещё объяснить попытки появиться везде и сразу?
А ведь до этого меня ещё месяц и не было вовсе.
Одним словом, нужно было выдохнуть. Вернуться в ту тихую, уютную обстановку, которая заряжала и давала сил.
Я попытался вспомнить, когда отдыхал последний раз, и не смог. Нет, если, конечно, не считать период дикой боли в храме саламандры, когда перестраивалось моё тело. Но как-то у меня даже язык не поворачивался назвать это отдыхом.
И сразу после этого я помчался на Байкал биться с демонами. Потом заварушка в Очагово. Теперь ещё предстояло пережить Совет, зная, что где-то там, у аристократов, находятся накопители.
Иосиф Дмитриевич пообещал придумать, как их изъять. Но пока от него не было ничего слышно.
Затем мои мысли незаметно вернулись в столицу — к Азе. По ней я тоже скучал неимоверно. Но семье, тем более собравшейся здесь целиком, я не уделял внимания гораздо дольше.
Если уж я сейчас не научусь делать остановки и уделять время семье, то что будет, когда мои обязанности значительно расширятся, а территории, подконтрольные мне, станут значительно больше?
Именно в этот момент я прекрасно осознал, что нужно делать передышки.
И вот во время одной из таких тёплых, уютных семейных посиделок к нам в Очагово внезапно приехал никто иной, как Светозаров.
Приезд этот был обставлен довольно-таки интересно. Дело в том, что когда сообщали о его визите, написали, что Иосиф Дмитриевич Светозаров приедет в компании внука.
Мы всей семьёй переглянулись.
— Мы чего-то не знаем? Откуда у него ещё внук-то? Неужели решил подготовить себе кого-то в преемники? — вслух проговорила мать, оглядывая нас всех. — Ну не может он в такой момент передать кому-то бразды правления в имперской безопасности! — сама и опровергла свои предположения мама.
— Да кому её передавать? — пророкотал на это Креслав. — У нас и так младенец на троне сидеть будет. До восемнадцати лет, несовершеннолетний. Некому сейчас его заменить!
И словно в ответ на это стариковское ворчание в каминный зал вошли одетые по всей форме: Иосиф Дмитриевич с Ярославом Болотовым.
Над нашим столом реально повисла немая пауза, которая откровенно затягивалась.
Прервал эту паузу сам Иосиф Дмитриевич:
— Ну что, господа Рароговы и фон Адены, — он кивнул Гориславе и Креславу, — знакомьтесь: Ярослав Светозаров.
Этим он ввёл мою родню в ещё больший ступор. У всех на лицах было написано полное изумление.
У всех, кроме Ады.
— Послушай, Ярик, — сказала она нашему сокурснику, — то, что ты из болотной твари стал эдаким Светоносным, это ещё ничего не значит. Я тебе, как и обещала, в случае чего, зад подкоптить, так обязательно и подкопчу. Попомни моё слово.
Первым хохотнул Ярослав. За ним — Ада. А уж потом за ними последовали все остальные. Обстановка разрядилась.