— Конечно, — заржал, не сдерживаясь, Светозаров. — Вы несёте только хорошие новости, которые сопровождаются просто невероятным количеством геморроя. Мы вот вчера курили с ним на крыльце, и он мне начал что-то рассказывать про богов в карманах. И это всё после работы с вами! Ему явно пора в отпуск. Так что, как только я разберусь со всей этой чертовщиной, накопителями и аристократами, я его точно отправлю отдыхать. Потому что работает он, бедный, просто на износ.
— Согласен. Верных и честных людей мало. Их терять нельзя, — я кивнул.
И все остальные, сидящие за столом, тоже кивнули.
— Ну что ж, раз так, — Светозаров оглядел нас. — Давайте с вами обговорим основные моменты. А сама по себе облава будет назначена на послезавтра.
Недалеко от загородной резиденции Чернышовых нас встретили соглядатаи от Салтыкова.
В экипаж сел командир группы. Сначала посмотрел на своего начальника, а затем бросил взгляд на меня и Белоснежку. Мы вдвоём едва помещались на одном сиденье в большом экипаже.
Анатолий Сергеевич кивнул, мол, при нас можно рассказывать всё, что угодно.
— Так вот, — сказал командир группы соглядатаев, — Чернышов ваш — бедолага, самый натуральный. Даром что бывший глава Генштаба. Метался туда-сюда несколько раз. Когда чаша весов начала склоняться в сторону Ликоморы, он почувствовал себя свободнее. Вернулся обратно в столицу, занялся делами, даже стал захаживать на работу. Ну а что? Нового начальника пока назначено не было. Вот он и не чувствовал себя достаточно вольготно. Решил, что, может быть, вообще не коснётся его это отстранение.
Тут у Салтыкова дёрнулась щека, и я понял, о чём говорил Светозаров. Но глава соглядатаев продолжал:
— Когда же битва на Ольхоне завершилась успехом наших войск, он стал реже выходить за пределы своего особняка в столице. А уж когда на неделе пошли слухи о смерти Ликоморы Болотовой, он и вовсе перебрался сюда, за город. Якобы сидит в ссылке тише мыши под веником.
— Какая это всё-таки удивительная, интересная способность флюгера. Как будто нюхом чует: где и когда нужно находиться. Когда наглеть, а когда тихонечко уткнувшись взглядом в землю, смотать удочки и свалить обратно в ссылку. И этом бесспорном умении господину Чернышову вообще никак не откажешь,
— Да уж, — хмыкнул Белоснежка. — Удивительная способность: акклиматизироваться в любой ситуации.
— Ну что ж, — сказал Анатолий Сергеевич, глядя на нас, — в путь, господа.
— Всегда готовы, — ответил я.
Со мной были мои друзья-стихийники и Тагай в качестве отрядного менталиста. Кроме Салтыкова и ещё нескольких безопасников, охрану мы с собой не тащили. Но Салтыков упомянул, что при себе у него имеется некий магический блокиратор.
— Ну, мало ли что, — добавил он. — С учётом ситуации с племянником Чернышова, которого словили на горячем, неизвестно, принимал ли лично Чернышов участие в уничтожении капища или доверил это кому-либо? С этим ещё нужно будет разбираться, как и с тем, какую меру пресечения использовать в отношении него. Пока же необходимо всё проверить и поговорить.
Управляющий усадьбой, услышав, кто прибыл в особняк, едва ли не сразу освободил проход и проводил всех нас в кабинет к Чернышову.
— Захар Григорьевич, — обратился к нему Анатолий Сергеевич.
Чернышов оторвался от бумаг, которые внимательно разглядывал, и с весьма недовольным взглядом стал взирать на нас. Недовольство его распространялось именно на тех, кого он считал «молодёжью».
— А кого это вы с собой притащили, Анатолий Сергеевич? — спросил он, у Салтыкова. — Мы же, вроде, договаривались о личной встрече?
— Видите ли… — проговорил Анатолий Сергеевич, садясь напротив Чернышова без спросу. — Ребята, в некотором роде, стали внештатными консультантами Тайного сыска. Поэтому нахождение их здесь строго обязательно.
— А что же вы тогда с собой не притащили сразу полк солдат? — поинтересовался Чернышов, и в голосе его я услышал вызов. Он совершенно нас не боялся.
— Ну, полк солдат, на мой взгляд, тащить преждевременно, — пожал плечами Салтыков. — Потому что пока вас обвинить, вроде бы, и не в чём, кроме некоторых нюансов. В отличие, разумеется, от других представителей вашей семьи.
— Это о ком идёт речь? — Чернышов, глядя на Анатолия Сергеевича, сверкнул глазами. — Наша семья — род честный и благородный. Мы верно служим империи на разных постах. Чернышовы никогда и ни в чём противоправном замечены не были.
В этот момент за моим левым плечом, не скрываясь, откровенно заржал Белоснежка, а вслед за ним фыркнул Гризли.
— Ну-ну, — сказал он. — Кристальной чистоты семейка. Клейма ставить негде.