В какой-то момент она обратилась к Саламандре и сказала:
— Послушай, я скоро сойду с ума от ничегонеделанья. Я понимаю, что это защита, и всё делается ради моего же блага, чтобы я не досталась деду Максвеллу. Но я уже здесь, как будто настолько долго, что мне опостылело всё и вся. Я чувствую себя, словно сижу в одиночной камере.
Саламандра отозвалась тут же. В ответ первым делом она посмеялась над девушкой:
— Да что ты? Прошла всего лишь неделя. У меня сын в яйце просидел несколько десятков тысяч лет. Так что не переживай, у тебя ещё не всё так плохо. Но, да, я согласна. Я прекрасно понимаю, насколько это хреновое ощущение. Поэтому давай сделаем так: открой дверь храма, но не переступай его порог. Наблюдай за небом, атмосферой, жителями. У тебя получится окно в другой мир. Ты увидишь хотя бы какое-то разнообразие, а сама останешься под моей защитой.
— Благодарю, — ответила Мирослава.
Она уселась возле порога и продолжила плести ловцов снов для демонических ребят. Сама периодически глядела на проходящих по площади высших, спешащих или вальяжно шествующих мимо. После недели полного одиночества это было уже что-то.
И тут она услышала гром. Ударили в набат на башне. И вместе с этим сработал тревожный сигнал, который распространился по всем возможным слоям восприятия, в том числе и на ментальном. Мимо понеслись воины, слышались крики: «Все на стены! Атака!»
Мирослава забеспокоилась. Она остановила одну из четырёхруких служанок, бегущих мимо.
— Это оно? — поинтересовалась Мирослава, не скрывая ярости. — Началось нападение?
— Нет-нет, госпожа, — служанка смешно замахала сразу четырьмя руками. — На самом деле подобные нападения случаются достаточно часто, раз в два-три дня. Это селекционеры делают специально, чтобы наши воины не могли отдохнуть и восстановить свои силы в полной мере.
— Сволочи, — проворчала Мирослава. — Но как вы определяете силу атаки?
— Если бы всё было намного хуже, то сигнал колокола был бы совершенно другой: активнее и тревожнее, — служанка попыталась улыбнуться.
— Благодарю вас, — кивнула Мирослава и протянула служанке небольшого ловца снов.
— Что это? — спросила та.
— Это для ребёнка. Чтобы кошмары не мучали.
— Ой, спасибо вам огромное! — служанка заторопилась. — А то с этим постоянным состоянием тревоги младший совсем плохо спит и просыпается несколько раз посреди ночи.
Сама же Мирослава отложила плетение ловцов, уселась перед порогом, сложив под собой ноги крест-накрест, и принялась погружаться всё глубже и глубже в ментальные слои происходящего вокруг неё.
Она увидела фигурки воинов, выстроившихся на стенах. Увидела, что с другой стороны идут практически единой безликой серой массой низшие, которых ведёт чья-то несгибаемая воля. Поверх этой безликой массы, как будто было натянуто покрывало, которое она уже видела. Это было покрывало подчинения. Оно имело другой цвет, очень схожий с цветом её личной магии.
Мирослава поняла, что это не просто случайное сходство. У них магия действительно одного цвета.
А ещё вдалеке она смогла рассмотреть яркие точки, которые пульсировали алым. И ручейки этих самых алых точек уходили куда-то в сторону, как будто за гору или за линию горизонта. Тут её словно током прошило. Она поняла, что это может быть дополнительная сила от жертвенников. Точнее, это была лишь догадка. Разумом подтвердить её она ещё не могла.
При этом, вернув внимание сюда в замок Азарета, она поняла, что жизнь внутри, как будто замедлилась.
С одной стороны, она подумала, что, возможно, это вполне закономерная ситуация, потому что во время атаки все уходят с улиц, чтобы, не дай боги, не пострадать, и запираются у себя в домах. Также и люди делают во время прорывов демонов. Максимальное освобождение улиц, попытка по возможности сберечь себя и близких.
Но с другой стороны, она почувствовала, что замедление и очищение этих улиц какое-то не такое. Окинув магическим взором на всех, кто находился внутри крепости, она поняла: защитники рода Азарета просто замерли.
Ещё она увидела, что серая пелена подчинения, которая раньше распространялась только над низшими, вдруг начала расползаться гораздо дальше. Она уже, как лишайник по дереву, заползла на стены замка и последовала дальше, растекаясь по территории крепости волной.