Агнос явно увлёкся своим рассказом и буквально погрузился в повествование.
— Вот у моей мамы был такой спутник. Но это было ещё до Азарета. Потом уже Азарет, но тот не захотел подниматься до таких вершин. А вот ты, с твоим характером, с твоим упорством, вполне можешь этого достичь. Но только в том случае, если ты будешь медитировать и будешь общаться со мной!
— Понятно, — ответил я, пытаясь переварить всю полученную информацию. — Насчёт камней… ну, знаешь, я второй-то, в котором призыв, и то еле осилил. С твоей помощью, кстати говоря.
— И то верно, — отозвался Агнос. — Ладно, давай-ка пока без самодеятельности. Вот меня выпустишь из яйца, и дальше мы начнём творить великие дела.
— Точно? — усмехнулся я.
— Ну, это всё зависит от того, когда выпустишь, — отозвался Агнос. — А то затянешь с этим делом, и пока я вылуплюсь, от тебя уже одна кучка пепла останется.
— Ладно, ладно, — сказал я. — Я всё сделаю для того, чтобы помочь тебе вылупиться. И чувствую, что вот с Резвым вы сойдётесь на раз-два.
— Резвый — хороший демон, — отозвался Агнос. — Прям ух! И характер, и огонь. Скорей бы уже на нём прокатиться во плоти
— У тебя прямо нетерпение, смотрю — сказал я.
— Конечно, нетерпение! Тебя бы на тысячу лет заточить в такое яйцо, я потом посмотрел бы, какая у тебя горячка была. Конечно, мне хочется родиться как можно быстрее.
— Хорошо, — хмыкнул я. — Всё будет. По сравнению с тем, что ты ждал, осталось совсем немного.
Я неожиданно легко вынырнул из состояния медитации, а в моей голове звучали слова Агноса: «Муас уже твой».
После разговора со Светозаровым Креслав, приехав к себе в резиденцию, сразу же вызвал внучку и пригласил её к себе в кабинет на разговор.
— Горислава, — проговорил он с тем самым видом, с каким всегда начинал серьёзные разговоры. — Я только что разговаривал с Иосифом Дмитриевичем Светозаровым. Мы решили вопрос с Институтом благородных девиц.
Горислава подняла бровь.
— И каким же образом? — поинтересовалась она.
— Самым радикальным, — Креслав хохотнул. — Чтобы ты понимала, вопрос этот поднялся на такую невообразимую высоту, что весь преподавательский состав, а также весь обслуживающий персонал ныне находится в казематах службы имперской безопасности.
— То есть как это? — Горислава заморгала. — Всех-всех?
— Совершенно правильно ты поняла, — кивнул Креслав. — Убрали с института всех. И сейчас девочки проходят проверку на магическое состояние, физическое. Там около сотни послушниц. И Светозаров обратился к нам за помощью.
— Так, так, так, — напряглась Горислава. — Что за помощь ему требуется?
— Понимаешь, — Рарогов знал, что этот разговор не будет простым, — зная нашу репутацию и основательность, он попросил нас, а конкретно тебя, чтобы ты на время взяла под свой присмотр Институт благородных девиц.
— Дед! — Горислава даже вскочила с места и оперлась на стол напротив него. — Ты вообще понимаешь, чем нам это грозит? Это же детище императрицы! Если мне его вообще дадут, это вызовет такой взрыв с её стороны, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Она же меня удавит где-нибудь по тихой грусти, лично, причём. Порчу наведёт. Я в туалет сходить не смогу спокойно…
— Да нет, — Креслав покачал головой и погладил бороду. — Не тронет она тебя. Ей сейчас, судя по всему, вообще не до этого. Да и Иосиф Дмитриевич пообещал решить этот вопрос. В конце концов, это же он тебя просит, а не ты навязываешься.
— Я это всё понимаю, — Горислава немного остыла и села обратно в кресло. — Но я всё-таки не хочу окончательно портить отношения с императрицей. Я знаю, как она ревностно относится ко всем своим начинаниям. И тут, если она вдруг узнает обо мне, да в Институте благородных девиц, я даже не знаю…
— Послушай, Горислава, — проговорил Рарогов. — Ну давай я тебе так скажу: добро от императрицы мы получим в ближайшие дни. Пока можешь вообще не афишировать это никоим образом. Но знай, что во всём этом деле есть ещё одна причина. Именно за твоё согласие, Иосиф Дмитриевич обещал помочь с некоторыми начинаниями Виктора. Он обещал вытащить с каторги Земовита Медведева. Ну и соответственно, это поможет твоему сыну, моему правнуку, с его делом.