— Них… себе! — Салтыков едва сдержался, чтобы не присвистнуть в присутствии высокого начальства. — Да, артефакт не самый дешёвый, чтобы вот так взять и поставить такую партию не куда-нибудь в тюрьму для магически одарённых, а именно в Институт благородных девиц.
— Слушай, — проговорил Светозаров, — поскольку Леонтьева — это сестра твоего начальника, может, ты слышал о ней что-нибудь? Я не могу понять её мотивов. Что ты знаешь на её счёт?
— Знаю только то же, что и все остальные, — пожал плечами Салтыков.
— Что именно? Мне сейчас некогда рыться в её досье, кроме этого дел по горло, — Иосиф Дмитриевич не просил, он требовал.
— Из общеизвестного, — ответил Анатолий Сергеевич, — магичка, перегорела во время обучения на боевом факультете. В связи с этим, а возможно, и по причине дурного характера, оказалась никому не нужна в качестве супруги. Старая дева. Около трёх лет назад получила должность директрисы Института благородных девиц. В общем-то, и всё.
— Эх, ёпрст, — проговорил Светозаров, массируя затылок. — Это ж как дважды два, понимаешь? Теперь хоть понятно, откуда у неё такая нелюбовь к магически одарённым девушкам и попытка задавить их, а также задушить на корню все их возможности. Ладно, свободен. Перстень. Гвардейцы. Леонтьева под стражу. Распутываем клубок дальше.
Салтыков вытянулся.
— И да, — как будто опомнился Светозаров. — Будь готов к тому, что временно становишься исполняющим обязанности начальника столичного управления Тайного сыска.
— Служу Отечеству!
Ближе к вечеру меня вызвали в новую резиденцию. В кабинете Креслава, который, можно сказать, превратился в переговорную, меня уже ждали: кроме самого деда, мать и Ада.
— Вить, — сказала мама, — мне надо, чтобы ты присутствовал при этом разговоре, хотя тебя он касается не в первую очередь.
— Вот даже как, — ответил я и усмехнулся. — Даже удивительно. Обычно в последнее время как раз меня-то всё в первую очередь и касается.
Мать развернулась к Аде. И тут я примерно уже понял, о чём будет идти разговор, и понял, зачем здесь я.
— Моя дорогая дочь, — проговорила Горислава, — через пару дней заканчиваются ваши вынужденные каникулы после происшествия на День урожая в академии. И по сути, вроде бы тебе нужно будет выходить на учёбу.
— Конечно, — кивнула Ада, которая ещё не поняла, к чему всё идёт. — Экзамены же я сдала?
— Ты — большая молодец, — ответила на это мать. — Ты всем доказала, что ты — сильная магичка, достойный член рода и продолжатель наших семейных традиций, а также адепт огня.
— Ой, спасибо, мам! — улыбнулась сестра, не понимая, что последует за столь яркими похвалами.
— Мы думаем, что тебе не составит особого труда нагнать пропущенные три месяца занятий. Поэтому тут особых-то вопросов и нет, — мать по обыкновению стелила очень мягко.
В этот момент Ада глянула на меня и, кажется, тоже догадалась, что что-то не так.
— Как я подозреваю, — проговорила Ада, — если бы всё дело было только в этом, разговор не состоялся.
— Совершенно верно, — кивнула Горислава. — Не состоялся бы. Просто ситуация, на самом деле, несколько сложнее, чем кажется. Как бы не просто так императрица предложила тебе пойти в Институт благородных девиц. Да, у тебя с пробуждением магии был вариант поступить в академию, но всё действительно не так просто. Швыряться фейерболами, вставлять огненные стены, использовать мощные конструкты — это, конечно, круто.
Мама качала головой, взглянула на меня.
— Вот у Вити можешь спросить. Да и вообще, воевать на Стене, как твой отец, это достойно уважения и защищать всех тех, кто находится за Стеной в империи, это здорово. Профессия военного очень уважаемая. Но, кроме всего прочего, Ада, ты ещё и девушка.
— Ну и что? — проговорила моя сестра. — Я же могу быть боевым магом?
— Конечно можешь, — согласилась с ней мать. — С этой точки зрения у тебя всегда есть две дороги. Вот у мужчин, — Горислава развела руками и улыбнулась, — есть только одна дорога, и выбора нет. А тебе нужно хорошо подумать не только над тем, чего ты хочешь прямо сейчас, а над тем, как ты видишь своё будущее. И не только на ближайшие пять-десять лет, а над перспективой на пятьдесят, семьдесят, сто, сто пятьдесят, даже двести лет. Понимаешь? И эта перспектива у мужчин и у женщин разная.
— Я не совсем понимаю, — проговорила Ада, глядя на мать, — что ты имеешь в виду?
— Я тебе тогда проще скажу, — ответила ей мать. — Ты можешь пойти либо по моему пути, либо по пути отца. Если ты идёшь по пути отца, то заканчиваешь академию вместе с Витей.