— Сейчас мы решим этот вопрос, — проговорил я.
Аза тем временем исчезла. Судя по всему, произошло это потому, что вернулся Тагай вместе с лекарем.
— Так, что у вас тут? — проговорил семейный лекарь Рароговых, склонившись над Артёмом.
— Угу… так… ага… понятно… — говорил он себе под нос, ощупывая Артёма, а затем поглядел на нас. — Физически он полностью здоров, — проговорил лекарь. — Но фактически у него резкий отток маны из резерва. Ему срочно нужны накопители, потому что он слишком быстро расходует весь свой магический запас.
Одним словом, он сказал ровно то же самое, что за минуту до него проговорила Аза. Скажем так, подтвердил диагноз.
Я оставил Тагая с лекарем возле Муратова, а сам бодрой рысью двинул к деду.
— Слушаю тебя, — проговорил тот, когда только увидел меня. Видимо, сразу понял, что у меня есть какая-то просьба.
— Мне срочно нужен магический накопитель и, возможно, ещё один для дальнейшей смены.
— Хорошо, — кивнул дед. — Пойдём в хранилище. Выдам парочку.
Ничего не объясняя, я взял два магических накопителя и поторопился обратно к старой резиденции. Тем временем уже вернулись Зара и Костя. Быстро, не тратя слов, я ввёл их в курс дела, рассказав, что произошло.
После этого отдал магический накопитель лекарю, чтобы тот сделал всё как надо, без спешки, которая могла сейчас только навредить. Сам же я снова отправился в новый корпус, но на этот раз не к деду, а к Мирославе, потому что вся эта ситуация с Артёмом напомнила мне тот случай с матерью, когда она лежала без чувств, и тело было совершенно здоровое, но вот состояние источника и сознания шло вразнос.
Не то чтобы неожиданно, но Костю я обнаружил уже возле девушки. Мы посмотрели друг другу в глаза, и он по мысленному каналу добавил: «Я всё знаю».
«Ну и отлично», — подумал я. Сейчас не время рассказывать или пересказывать что-то. Сейчас время действовать.
— Мирослава, — сказал я, — как ты уже знаешь, одному члену нашей пятёрки сейчас очень плохо. Ему требуется твоя помощь.
— Я слушаю, — Мирослава была серьёзна и сосредоточена. Она абсолютно чётко отдавала себе отчёт, что от неё во многом зависит жизнь другого человека.
— Нам нужно, чтобы ты вошла в клинч с Муратовым, — сказал я.
— Не совсем поняла, — покачала головой Мирослава.
И тут в разговор вступил Костя:
— Витя так называет состояние, когда ты можешь прикоснуться к сознанию Муратова, и помочь ему выполнить ту задачу, на которой он сейчас сосредоточен и тратит, по сути, все свои силы. Кроме того, предполагаю, что его сознание сейчас потерялось и едва ли не растворяется в ворохе ментальных слепков четырёх существ общим сроком жизни более полутысячи лет. Отыщи его и помоги не потерять себя! Я видел, как ваши делали это с моей матерью!
— Поняла, — кивнула девушка. — Это я, наверное, смогу. Ни разу, конечно, не пробовала, но думаю, что смогу. Отыскать смогу и удержать тоже. С остальным…
Она уже собралась идти с нами, но задала один вопрос:
— Почему вы не предложили это Тагаю?
— При прочих равных, — ответил я, — ты, скорее всего, значительно сильнее его. А он сейчас на минимуме возможностей. Он — тот, кто закачивал ментальные слепки в Муратова. Боюсь, что сам может раствориться, зацепившись за свои собственные воспоминания.
— Слушайте, вы, честно говоря, можете меня не уговаривать, — Мирослава грустно усмехнулась. — Я не откажу в помощи одному из своей пятёрки, да и как минимум не откажу как человеку, потому что это именно он сделал мне пособие по рунам. Идёмте.
Но я с ребятами выйти не успел: нам наперерез вышел Креслав и проговорил:
— Привет, ребята. Витя, можно тебя на несколько минут?
— Да, хорошо, дед, — сказал я. — Ребята, спешите. Я освобожусь и сразу подойду.
Я с лёгким сердцем остался с дедом, понимая, что вся помощь, которая нужна, будет оказываться исключительно Мирославой, а я там буду больше как сторонний наблюдатель.
— Я тебя слушаю, дед, — сказал я.
Креслав нахмурился и кивнул в сторону кабинета. Когда за мной закрылась дверь, он проговорил:
— Я, конечно, не знаю, что у вас там произошло. — Он смотрел на меня осторожным взглядом. — Надеюсь, что всё в порядке. Да, я видел, что лекарь наш побежал в сторону старой резиденции, но ничего серьёзного?
— Ну, как ничего серьёзного, — ответил я. — Вообще-то у нас Артём Муратов слегка при смерти.