— Слушай, ну я только за, — сестра покосилась на маму, — но даже не представляю, как вы всё это туда доставите.
— Ну, я препятствовать этому не буду, — ответила мать. — Скажем так, закрою глаза.
— Отлично! — Ада выскочила из-за стола. — В таком случае мы с Матроной идем делать заказ по кондитерским, по каким только можно. Будем собирать на сладкий стол.
Тут она остановилась и посмотрела на меня.
— А что по деньгам? — спросила она.
— Я дам денег, — сказал я. — Пусть девчонки порадуются.
— О, у тебя есть? — спросила меня мать.
— Да, у меня все в порядке с деньгами, — ответил я.
Партию панцирей, собранную специально для выкупа сестры тоже пустили в дело отцу Кости, а потому проблем с деньгами не было.
А вот сам я после завтрака подошел к Тагаю и сказал:
— Есть у тебя сейчас время?
— Ну, найдется, — ответил он. — Сегодня у постели Артёма и Миры дежурит Костя, так что я свободен. А что ты хотел? Последнее время твои идеи всё экстравагантней и опасней.
— Что есть, то есть, — пришлось согласиться с Тагаем. — Но в этот раз всё чинно и безопасно. Нужно всего лишь пробиться в казематы столичного управления Тайного сыска.
— Всего лишь? — Тагай скептически вскинул бровь. — Что-то я не заметил в этом деле слова «безопасно».
— Да шучу я. Поехали, познакомишься с Гризли.
— Да ладно, — удивился Тагай. — А его что, уже перевели?
— Да, — кивнул я. — Уже привезли в столичное отделение. Пойдем попросимся на встречу.
— А нас к нему пустят? — Тагай явно был не уверен в успехе нашего предприятия.
— Ну, насколько я знаю, он всё еще находится в следственном изоляторе, но дело его на пересмотре. Если с сестрой ему разрешили увидеться, попробуем и мы тоже.
Я взял экипаж Рароговых, спросил разрешения у деда, и мы отправились в столичное отделение. Первым делом мы пошли на прием к Салтыкову. Едва увидев нас, тот, кажется, побледнел и вместо приветствия сказал:
— Господа, неужели опять что-то случилось?
— Нет-нет, — усмехнулся я. — На этот раз все в порядке. На самом деле мы к вам с просьбой.
— Да-да, — Салтыков, кажется, не верил своему счастью, но уже подошел к нам и пожал руки.
— Мне нужен пропуск на встречу с другом, с Земовитом Медведевым.
— А-а-а! — теперь Салтыков, кажется, догадался. На его лице появилось уже окончательное облегчение. — Тогда понятно. Хорошо, тут без проблем. На двоих? — он кивнул в сторону Тагая.
— Ага, — кивнул я. — Вдвоем сходим.
— Без проблем, — Салтыков взял бланк и выписал нам на двоих пропуск. — Вот, — он положил бумагу передо мной, затем посмотрел на меня.
Я увидел в его глазах не то чтобы безысходность, но такую глубокую усталость, что мне даже стало немного не по себе.
— Всё так плохо? — посочувствовал я.
— Я во всё Леонтьевское дерьмище, — проговорил он, — окунулся буквально по уши, разгребая все за года. Тут за одну ниточку потянули и столько всего вытянули, что вы даже не представляет. Поэтому сейчас столько всего навалилось… Я, знаете ли, не только вашим делом занимаюсь, но ещё всеми связанными. А тут сами понимаете: друзья прошлого начальника тоже давить пытаются. Хорошо хоть Светозаров прикрыл со всех сторон. Здоровья ему крепкого.
— Хреновая у вас работа, — я искренне посочувствовал сыскарю. — И я рад, что ею занимаетесь именно вы.
— Да не говори, — покачал головой Салтыков. — Я вот едва успеваю все эти дела на пересмотр направлять. У меня половина казематов забита людьми, которые выжили за последние пять лет после вступления в силу Леонтьевских резолюций, и которых я возвращаю обратно на дознание. Так что добавил ты мне работки, Виктор фон Аден, — вздохнул он.
— Ничего, — улыбнулся я. — Зато всё наладится, а самое главное, что справедливость восторжествует.
— Справедливость — это важно, — согласился Салтыков. — Ладно, извини, некогда болтать, дел действительно много.
— Без проблем, мы пойдем, зайдем к нашему другу.
Дальше мы с Тагаем отправились к Гризли. Его содержали действительно не в подвале, а на втором этаже, где, несмотря на зарешеченные окна, было достаточно уютно, если такое слово можно вообще употреблять в отношении тюрьмы.
Нас завели в специальную комнату для встреч, и туда же привели Медведева. Первое, что бросилось мне в глаза, — это широченная улыбка на его лице. Да и вообще он выглядел достаточно воодушевленным. Но при этом, раскрыв мне широкие объятия, он подозрительно косился на Тагая.
— А кто это? — шепнул он мне.
— А это, — сказал я, указывая на друга, — один из членов нашей пятерки, про которую я тебе рассказывал. Это Тагай. Мы когда-то давно… — я подмигнул ему, — служили все вместе.