А тот даже не кричал. Он смотрел на неё абсолютно серьёзными, во многом знакомыми ей глазами. Такими же холодными и сосредоточенными. Было только одно отличие: их обладатель не относился к ней, как к животному. Но это было неважно. Она должна закрыть их навеки.
Малыш с интересом разглядывал её, смотрел в глаза своей предполагаемой убийце, даже не боялся её. Внезапно он просто взял и улыбнулся. А в следующий момент его рожки и копытца исчезли. Это был уже самый обычный ребёнок.
У Радмилы натурально стал мутиться разум. Она держала в руках подушку, но не могла её опустить. Саму её начало трясти. И руки и ноги, будто через неё пропускали высоковольтный разряд. А из глаз внезапно брызнули слёзы двумя бесконечными потоками. И в этот момент дверь распахнулась, и в спальню ворвался Виктор фон Аден.
Лишь на секунду я остановился, увидев Радмилу, по щекам которой лились слёзы. Она выпученными глазами смотрела в колыбель, а в руках она сжимала небольшую подушку. Затем девушка посмотрела на меня. Я понял, что она ничего не видит. Переживая, что не успел, я подскочил к колыбели и увидел, что ребёнок внутри жив, но превратился в демонёнка.
И я подумал, что при всех своих знаниях могу понять мотивы Радмилы. Но в то же время искренне порадовался, что она не опустила эту подушку на голову младенцу. Видимо, всё-таки что-то живое, человеческое в ней есть. Как когда-то говорила мне Саламандра: «В тебе достаточно много человеческого, раз ты не убил демонёнка». И Аркви когда-то говорил мне, что, к счастью ненависть ко всем демонам не вытравила из меня всё живое, человеческое, нормальное. И тогда я спас Сати с ребёнком.
И сейчас Радмила, можно сказать, проходила точно такой же тест. Она держала эту подушку, хотя могла бы уже много раз прижать её к голове ребёнка и задушить его. Но она этого не сделала. Она стояла и рыдала, не понимая, что нужно делать.
Я шагнул к ней, обнял, вытащил из её закостеневших пальцев подушку и швырнул прочь. При этом она содрогалась в рыданиях, и из неё вдруг неостановимым потоком полились слова:
— Он же не человек! Он не человек! Его надо убить! — говорила она сквозь слёзы и всхлипы. — Демон! Демон, понимаешь? Он — ребёнок от того самого демона, который прятался под личиной моего отца и захаживал к императрице! Тот самый, который ищет какой-то непонятный минерал! Этот демон заставил моего отца ехать за этим минералом за тридевять земель! Иначе меня… меня пустят по кругу среди демонов я буду рожать им столько демонят, сколько потребуется, либо умру, как на первых родах, как и императрица! Эта демон! Его нужно уничтожить! Он не должен жить! Пойми!
— Всё нормально, — сказал я, прижимая Радмилу к себе и поглаживая по содрогающейся спине. — Ну да, он полудемон. Посмотри на его лицо.
Она повернула голову к колыбели:
— Ты видишь знак на лбу?
А там уже сквозь красную кожу явно просвечивал золотой знак: лежащий полумесяц с кругом над ним.
— Ты видишь на нём знак капища? Оно выбрало его своим проводником. Притом само капище сказала императрице, что он будет лучшим императором для этих земель. И будет о них заботиться, будет великим воином, будет держать меч в руках и защищать людей. Кто мы такие, чтобы спорить с силой земли?
— Нет! Ты ничего не понимаешь! — рыдала Радмила. — Ты просто не понимаешь, от кого этот ребёнок! Всё тот демон-менталист! Он пробрался под личиной моего отца. Когда отец пострадал в Тайном сыске, он пробрался под видом лекаря и под личиной моего отца ходил во дворец. Он искал там какой-то минерал. Он говорил, что если отец его не достанет, меня отправят на опыты — рожать этих демонов!
Тут она снова сбилась в истерику. Сумбур из её слов и мыслей лился непрекращающимся потоком, и она захлёбывалась то рыданиями, то словами:
— Неужели мы посадим его на трон? Его отец вернётся и будет при нём править, и мы все превратимся в демонический рассадник! Всех, кто с магическим даром, превратят в инкубатор! Ты не понимаешь, мы должны убить его!
— Успокойся, — сказал я. — Всё хорошо.
А про себя я уже начинал понимать, о ком конкретно идёт речь.
— Он шантажировал отца тем, что меня… превратит в инкубатор для таких вот…
Да, судя по всему, у меня теперь всё встало на свои места. По крайней мере, я понял, что именно коробило Радмилу, которая, несмотря на это, всё равно не смогла убить младенца.