Внутренние конструкты, замороженные в лёд, тоже детонировали. Но теперь уже не убавляли его армию, не воздействовали на неё напрямую.
— Хорошо, — прошептал Оег.
Но спустя совсем небольшое время он почувствовал, что начинает терять дирижабли. Люди в крепости оказались не так просты и смогли подготовить оборону.
«Хм, ничего, — подумал Оег. — Просто так вы выиграть не сможете».
Хуже всего было то, что озеро объял невероятный мороз. Демоны умирали только от холода, примерзали к поверхности, сворачивались в клубки и замерзали прямо на льду. Демоны не любили холод.
Но всё это нисколько не удручало Оега. Напротив, добавляло ему азарта. Вскоре он почувствовал, что есть подбитый дирижабль противника. И в этот момент азарт только усилился. При всём том он прекрасно отдавал себе отчёт, что чем ближе его армия будет подходить, тем сильнее будет сопротивление людей, особенно этих самых менталистов, которых он чувствовал издалека.
Но он ждал этого с наибольшим нетерпением. Его армия рассредоточилась по шести коридорам, пробитым дирижаблями, и подступала медленно, но уверенно к острову Ольхон.
И чем ближе они подступали, тем больше он видел и чувствовал. И когда заметил, что упал русский дирижабль, одним движением своей воли отправил туда мохнатых ящеров с всадниками, чтобы те до конца разделались с дрянными русскими магами, которые сбили его дирижабли.
Но тут снова вышла осечка. Обратно вернулись только ящеры, уже без своих всадников. Более того, они начали нападать на своих же демонов.
Оказалось, что они подконтрольны некоему иному разуму — анималисту. И вот это уже вызвало настоящее удивление у Оега. Оказывается, есть разные способы воздействия на тварей. И ему воздействие на них давалось гораздо хуже, чем на тех же демонов или человеческих магов.
А вот всадников, руководящих ящерами, сейчас убивали.
Тогда он отправил максимальное количество демонов, чтобы они взяли в кольцо и уничтожили тех, кто пытался выбраться из дирижабля.
И тут произошло вообще непонятно что.
Приблизившись к месту, где чадил упавший дирижабль, он увидел, как буквально три легиона собственноручно отправленных им на уничтожение, — а это огромное количество — пятнадцать тысяч демонов — вместо того чтобы уничтожать горстку магов, вдруг начали неистово сношаться друг с другом.
Это было настолько внезапно, что Оег даже немного опешил.
«Что за нахер? — подумал он. — Ну ладно, если бы это были суккубы. Ну, суккубы — разведчики, они же должны вызнавать информацию. Но так бездарно и непонятно использовать эту силу — просто уму непостижимо. Неужто, верховная суккуба Азарета вернулась и перешла на сторону людей, чтобы противостоять мне? — пронеслось в его голове. — Ну это же просто невозможно. Они, в принципе, не используют силу таким образом».
Но главное, он не мог вернуть этих демонов. Потому что не мог перебороть их природный инстинкт своей ментальной установкой на дальнейшую битву. И Оег просто плюнул на всё это дело, подумав: «Перетрахаются — и пойдут дальше».
При всём том эта битва начала приобретать для него очень и очень интересные масштабы. И он находился в лёгком восторге от всего происходящего.
Вдруг, наконец-то, он упёрся в ментальную защиту. Здесь его ждал особый сюрприз. Как будто мало было всего прочего, к тому, что уже произошло, добавилось ещё кое-что. Он понял, что почерк силы, защищающей крепость, соответствует ментальному почерку рода Максвелла.
Это означало, что защиту против него держит либо высший демон, имеющий кровь их семьи, либо кто-то, обученный их методам, использующий их кровь.
Но при всём том он не понимал, кто бы из их рода мог предать? Каким образом? Тем более ради чего? Чтобы встать на сторону людей? Это просто невозможно. Все члены клана постоянно проходят проверки Максвелла. Неужели кто-то умудрился проскользнуть?
А кого они могли потерять?
И тут Оег понял: возможно, нужно открыться — чтобы понять. Пустить в себя. Чтобы ощутить уникальный почерк внутри этой силы.
Он этого не боялся. Его вряд ли кто мог победить. Да и противостояния с другими братьями у него не было. И Оег полностью открыл своё сознание навстречу тому менталисту, что удерживал купол защиты.
И тут, как молния среди ясного неба, к нему пришло понимание, что это не кто иной, как давным-давно потерянный им результат эксперимента. Однажды он сделал ребёнка с одной из женщин-менталистов. Он изнасиловал её, она понесла от него, а после сбежала.