— И… как? Успешно? — я понимал, что брат пытается вместить слишком много информации в одну фразу.
— Спасла. Вот и стала проводником. И поэтому уже приказать ей что-либо из родственников никто не может. По факту она вообще вышла из-под юрисдикции рода фон Аденов и стала Рароговой. Она вместе с дедом гоняет на Ольхон и обратно. Через телепорт они приходили, собирали и отправляли партии алхимии для всех и болванки с прочими магическими конструктами для боя.
— Да разве ж на всех алхимии напасёшься? — спросил я.
— Ну, факт остаётся фактом, — развёл руками Дима. — Мать сказала, что выгребли всё, что было. И три тысячи человек будут стоять против всей орды. Вот такая ситуация.
— Так, — сказал я. — Значит, мне нужно срочно на Байкал.
— С этим будут определённые сложности, — покачал головой брат. — Перекрыли доступ на Байкал. Знаешь, сколько у нас было желающих сюда рвануть? А нифига, уже всё. Закрыли перемычку, именно на тот телепорт, чтобы демоны туда не прорвались. Так что боюсь, ты уже туда не доберёшься. А если каким-то образом и доберёшься — всё уже закончится.
— Ладно, — сказал я. — Попробуем изыскать другой метод.
Обернувшись к старику, я сказал:
— Аркви, послушай меня. Я всё прекрасно понимаю, но хочу попросить тебя, чтобы ты оставался здесь. Что бы ни случилось, род фон Аденов должен продолжаться.
— Конечно, — кивнул Аркви.
— Храни мать и брата, — я постарался это сказать так, чтобы Дима не расслышал. — Передай Резвому, что я его ни на кого не променял, и он по-прежнему мой любимый конь. А я отправляюсь на войну.
— Успехов, — только и сказал мне на прощание Аркви.
Я снова повернулся к брату.
— Где у вас тут есть укромное место, где меня никто не сможет увидеть?
— А что такое? — спохватился тот, но затем махнул рукой и отвёл меня на площадку, которую никто не мог видеть.
— Давай, Агнос, проявляйся, — сказал я.
В воздухе рядом со мной появился этот огненный дракончик с шилом в заднице — такой непохожий на степенного бога.
— Ничего себе, — проговорил мой брат, получив ещё больший шок. — Я вроде даже не пил ещё, а уже черти мерещатся.
— Сам ты черт, — с некоторой обидой, впрочем шуточной, ответил ему Агнос. — Я, между прочим, бог.
— Зашибись, — сказал на это Дима. — Это даже круче, чем черти.
— Всё, — сказал я. — Успокойтесь. Ты можешь меня быстро доставить на Байкал? — спросил я у сына Саламандры.
— Плюс-минус, — ответил Агнос. — Точка приземления может варьироваться в пределах нескольких километров. У меня всё-таки не настолько точное наведение, чтобы за несколько тысяч километров белке в глаз попадать. Тут и слону в ухо бы не промахнуться.
— Это не страшно, — сказал я. — Нам бы добраться.
— И да, — добавил Агнос, — вряд ли тебе понравится доставка.
— А что такое? — спросил я.
— Лететь будем быстро, поэтому задница у тебя будет гореть и искрить всю дорогу.
— Я как-нибудь переживу искрение жопы, — с усмешкой ответил я.
— Тогда пеняй на себя, — хмыкнул Агнос. — Сам будешь виноват во всех своих ощущениях. Пойдём, выйдем на открытую часть площадки, чтоб никого не потревожить. Обещаю доставить тебя почти в целости, но ни разу не в сохранности.
Я обнял Диму. И тут он, наконец, обрёл дар речи:
— Помоги им там, — сказал он. — Проследи, чтобы все выжили — отец, Ада, ещё дед Рарогов где-то там же должен быть. Почти вся наша семья там. Я так рад, что ты вернулся, да ещё вот таким здоровым лбом. Ты не представляешь, как мать была не в себе. И теперь она обрадуется. Мы все переживали из-за того, что ты пропал. Так что не вздумай там подохнуть и наших всех сохрани. Иначе толку тогда от твоего возвращения будет ноль целых ноль десятых.
— Ну, спасибо тебе, брат, — усмехнулся я. — Умеешь ты мотивировать.
— Это была не мотивация, мотивация будет сейчас! — хмыкнул Димка. — Если ты там сдохнёшь, я тебя потом сам убью.
И мы оба улыбнулись. Я снова обнял его.
— Спасибо, брат, за правильное напутствие.
Затем я пожал руку Аркви. И мы с Агносом отправились на край площадки, откуда можно было переместиться в сторону Байкала.
Придя в сознание после приземления, я понял, что Агнос не только не преувеличил моё состояние, но даже слегка приуменьшил. Получив сигналы ото всех своих органов, я осознал, что горит у меня не только задница.
Горит у меня вообще всё. Вплоть до того, что сама кожа оказалась настолько раскалена, что со стороны я выглядел словно огненный человек.
— Ты говорил, что будет гореть только задница, — сказал я Агносу в своём сознании, потому что говорить вслух я вообще не мог.