Словно парализованный, Иван стоял на капище. А потом, с диким воплем отчаяния, бросился к коню.
Глава 17
Он мчался в город так, что под копытами Грома высекались искры. Но было поздно. В покоях Василисы царил хаос. Окно было выломано изнутри, на полу валялись обломки мебели и следы странной, липкой тени. От неё исходил запах тления и старой магии.
Василисы не было.
Весть о похищении разнеслась мгновенно. В светлицу князя ворвался не только запыхавшийся, обезумевший Иван, но и боярин Святополк. Лицо жениха было не столько испуганным, сколько искажённым яростью оскорблённой собственности.
— КОЛДУН?! — гремел он. — КАКОЙ-ТО ЛЕСНОЙ ВЫБЛЯДОК ПОСМЕЛ ПОТЯНУТЬ РУКУ НА МОЮ НЕВЕСТУ?! Я сам возглавлю дружину! Я выжгу тот лес дотла, каждое дерево с корнем выворочу, а этого Кощея на кол посажу!
— Я спасу её, — перебил его Иван. Голос его был тих, но в нём была такая сталь, что все замолчали. — Это из-за меня её похитили. Это моя вина. И я её вытащу.
Святополк обернулся к нему, и его взгляд был полон презрения.
— Ты? Заикающийся княжич, который до недавнего времени только и мог, что спать да есть? Ты, который чуть не спалил её в Берестье своей дикой магией? Ты её погубишь! Или… — в его глазах мелькнула догадка, — или ты с этим тварем в сговоре? Чтобы сорвать свадьбу?
— Как ты смеешь?! — рванулся вперёд Иван, но его удержал Любомудр, внезапно появившийся в дверях.
— Господа, господа! — взмолился старец, но в его глазах не было испуга, а лишь расчёт. — Спор благородный! Оба жаждут спасти красну девицу! Но выходит некрасиво: драка в княжьей светлице, когда сама девица в лапах у нечисти.
Князь Владимир, до сих пор молча наблюдавший, тяжко стукнул кулаком по столу.
— Довольно! Святополк прав в одном: это вызов всему княжеству. Но и сын мой прав — его вина, его и ответ.
Он посмотрел на обоих: на пылающего яростью боярина и на бледного, но невероятно собранного Ивана.
— Вот моё слово, и оно будет законом. Василиса похищена силой тёмной. Тот, кто спасёт её и вернёт сюда живой и невредимой… тот и получит её в жёны. Без споров, без обид. Сила, хитрость, доблесть — всё решат в лесу Кощея. Выбор за ней будет потом, но право спасти — за вами.
Святополк выпрямился, удовлетворённо блеснув глазами. У него была дружина, опыт, железная воля.
— Согласен, княже. Мои люди уже седлают коней.
Все взгляды упали на Ивана. Он стоял, глядя в пол. Потом поднял голову. В его синих глазах не было ни тени сомнения, только холодное пламя решимости.
— Я согласен, — сказал он. — Но я пойду один. Это не война. Это… дуэль.
— Безрассудство! — фыркнул Святополк. — Но твой выбор. Только не мешай мне, когда буду выкуривать нечисть из её норы.
Они вышли вместе, но уже как конкуренты. На крыльце Святополк бросил через плечо:
— Готовь свадебный кафтан, княжич. Тебе он пригодится… в качестве гостя на моей свадьбе.
Иван не ответил. Он смотрел в сторону Тёмного Леса, где среди вековых сосен уже виднелась зловещая, кривая скала — Чертог Кощея. Он сжимал кулаки, и по ним пробегали не искры, а целые зарницы. Он не отдаст силу. Он не отдаст Василису. Он пойдёт и заберёт своё. И горе тому, кто встанет на пути — будь то бессмертный колдун или надменный боярин.
Любомудр подошёл и тихо сказал:
— План «Б», внучек. Он ещё хитрее. И опаснее. Готов?
— Да, — ответил Иван, и это было самое твёрдое слово в его жизни. — Теперь — готов.
Глава 18
Чертоги Кощея были не дворцом, а гигантским, вывернутым наизнанку деревом-скалой. Корни, толще тела, сплетались в тронные залы, а ветви, окаменевшие от древнего зла, образовывали колонны. Воздух был густым и тихим, пахнущим сыростью гробниц и старыми заклинаниями.
Иван и Святополк вошли с разных сторон. Боярин — с громом и треском, ведя за собой десяток своих лучших бойцов. Они рубили паутину, ломали хрупкие костяные наросты, прокладывая путь силой. Иван же шёл один, ступая бесшумно, как научил Любомудр, чувствуя потоки энергии. Он обходил ловушки, замирал перед стражей из каменных грифонов, чей взгляд оживал лишь при громких звуках.
Они встретились в центральном зале — обширной пещере, освещённой холодным, самосветящимся мхом. И в центре, на троне из спрессованных теней, сидел Кощей. А рядом с ним, стояла Она.