Василиса. Но не их Василиса. На ней было платье из мерцающего, как крылья ночных бабочек, чёрного шелка, а волосы были убраны в сложную причёску, украшенную острыми ледяными кристаллами. Её лицо было прекрасным и абсолютно бесстрастным. В зелёных глазах, всегда таких живых, теперь плавали лишь отражения призрачного света. На лбу горел маленький, чёрный рунический знак — печать Кощея.
— Гости! — радушно произнёс Кощей. — Как мило, что вы пришли вместе. Избавляет от лишних объяснений.
— Отпусти её, тварь! — прогремел Святополк, выхватывая тяжёлый меч. Его люди развернулись в боевую линию.
— Ах, прямой удар. Предсказуемо, — вздохнул Кощей. Он щёлкнул пальцами. — Мой цветок, дорогая. Покажи гостям, что ты думаешь об их… притязаниях.
Василиса повернула голову. Её движения были плавными, неестественными. Она подняла руку. И со стены пещеры сорвались, зашипели и полетели на дружинников десятки острых, как бритвы, кристаллов инея.
Начался хаос. Дружинники отбивались, кристаллы вонзались в щиты и доспехи. Святополк, прикрываясь плащом, бросился вперёд, к трону. Он не видел, как из-под земли прямо у него под ногами разверзлась черная пасть, из которой вырвалась хваткая тень-щупальце.
— Святополк! — крикнул Иван, забыв про всё. Он выбросил руку вперёд, и короткий, сконцентрированный разряд молнии, похожий на дротик, ударил в щупальце, заставив его отдернуться. Боярин успел отпрыгнуть, но его плащ загорелся синим пламенем. Он сорвал его, глядя на Ивана с дикой смесью ярости и невольного изумления.
— Не мешай! — рявкнул он, но его атака захлебнулась. Василиса, по воле Кощея, сделала новый жест. Ледяной пол под ногами дружинников ожил, пополз, сковывая сапоги. Один за другим они падали, скованные по пояс.
— Слишком шумно, слишком грубо, — покачал головой Кощей. Его взгляд упал на Ивана. — А ты? Ты принёс мне то, что я просил? Свой дар? В обмен на её рассудок и жизнь. Я могу сделать её снова… живой. Ну, почти.
Иван видел, как Святополк, скованный льдом, пытается вырваться, лицо его побагровело от напряжения. Видел пустые глаза Василисы. Чувствовал, как его собственная сила бьётся внутри, требуя вырваться и сокрушить всё.
— Отпусти их обоих, — сказал Иван, и голос его не дрожал. — Отпусти Святополка и его людей. И верни Василисе разум. А потом… потом бери мою силу.
Кощей прищурился, явно получая удовольствие.
— Интересное предложение. Но почему я должен верить? Покажи искренность.
— Я останусь здесь. На их место. Ты получишь меня. Живого. И готового к… передаче.
Тишина в зале стала абсолютной. Даже лёд перестал creak. Святополк перестал бороться, уставившись на Ивана с немым шоком. Василиса, казалось, даже моргнула — в её глазах мелькнула крошечная искра чего-то своего, тут же подавленная чёрным знаком на лбу.
— Герой, — с насмешкой произнёс Кощей. — Но счётчик щёлкает. Ладно. Сделку предлагаешь ты — условия ставлю я. Пусть уходят. Оба. Василиса… в её нынешнем виде. Пусть жених позаботится о своей невесте-куколке. А ты… остаёшься. Навсегда.
Кощей махнул рукой. Лед, сковывавший Святополка и его людей, растаял, словно его и не было. Боярин пошатнулся, едва держась на ногах от истощения и унижения.
— Уходи, — тихо сказал ему Иван, не отрывая глаз от Кощея. — Выведи её. Пока он не передумал.
— Ты… ты сдаёшься? — Святополк не мог в это поверить.
— Я спасаю, — поправил Иван. — Это не одно и то же. Теперь она твоя ответственность. Выбирайся.
Святополк, хмурый и разбитый, кивнул своим уцелевшим людям. Они, шарахаясь от теней, начали отступать к выходу. Сам боярин подошёл к Василисе. Она стояла неподвижно.
— Пойдём, — грубо сказал он, хватая её за руку.
И тут Василиса вздрогнула. Её глаза на миг стали осознанными, в них плеснулся ужас и понимание. Она увидела Ивана, поняла цену своего освобождения.
— Не-ет… — вырвался у неё хриплый, сдавленный звук. Она попыталась вырваться, уцепиться взглядом за Ивана. — Иван… не…
Но чёрная печать на её лбу вспыхнула, и её тело снова обмякло, воля подавлена. Святополк, не церемонясь, подхватил её на руки, как трофей, как вещь.
— Не рыпайся. Ты свободна, чего ещё?
Он понёс её к выходу, даже не оглянувшись. Василиса, беспомощная, смотрела через его плечо на Ивана. И в её полных слёз глазах (настоящих слёз!) было не благодарность, а мольба и безутешное горе.
Иван стоял, стиснув зубы, чувствуя, как что-то рвётся у него в груди. Он сдержался. Не двинулся с места. Пока шаги Святополка не затихли в каменных лабиринтах, а потом и вовсе не смолкли.
Он остался один. С Кощеем, который смотрел на него с голодным, торжествующим интересом.