Выбрать главу

Ритуальный круг рухнул. Хрустальные сосуды разбились. Кощей, приходя в себя от нахлынувших чувств, заревел от ярости, увидев пустое место.

— НЕТ! ОН МОЙ!

Но Иван уже летел вниз по скользкому, тёмному тоннелю, ведущему в недра земли, прочь от чертогов. Он был жив. Сила при нём. И теперь у него была не только цель. Теперь у него была стратегия. И информация. Он видел слабость Кощея. И эта слабость была старше, чем любая магия.

Он выбрался на поверхность далеко от Чертога, в чаще Тёмного Леса. Была ночь. Он был один, измождён, но свободен. Он смотрел в сторону огней родного города, где ждала заколдованная невеста и её побеждённый победитель.

«Держись, Василиса, — подумал он, шагая в темноту. — Я иду. И на этот раз я знаю, как вырвать тебя не только у Кощея. Но и из этой железной клетки, что зовётся „долгом“ и „договором“. Мне нужно лишь… немного помощи. И один очень старый секрет».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21

Тёмный Лес принял Ивана в свои холодные, беззвучные объятия. Он шёл, опираясь на деревья, его тело ныло от боли ритуала, а в душе бушевала смесь ярости и триумфа. Он вырвался. Он узнал.

В чаще, у старого дуба с лицом в коре (которое, казалось, подмигнуло ему), его ждал Любомудр. Старец сидел у крошечного костра, на котором кипел странно пахнущий отвар.
— Жив, — констатировал он, не глядя. — И даже цел. А печать Кощея на тебе только потускнела, не сошла. Значит, разозлил его по-серьёзному.

— Он… он был человеком, — выдохнул Иван, опускаясь на колени у костра. — Юношей. Он любил. Его предали. И он… он до сих пор помнит эту боль. Это его трещина.

Любомудр замер, и в его глазах вспыхнул интерес охотника.
— А-а-а… Самый старый яд — яд памяти. И самая прочная цепь. Ты заглянул в колодец его души и увидел на дне не тьму, а сломанное сердце. Иронично. Это даже лучше, чем я надеялся.

— Что лучше? Как это поможет Василисе? У неё на лбу его печать! Она как кукла!
— Печать — это не только контроль, — мудро сказал старец. — Это канал. Связь. Он питает её своей силой, чтобы держать в узде. А что, если мы… перережем этот канал? Не силой, а тем самым ядом памяти. Если ты смог растревожить его, представь, что будет, если это сделает она. Вернее, её дух, направленный в самую больную точку.

План, который родился у костра, был безумным и гениальным. Чтобы сломать печать, нужно было не атаковать её снаружи, а изнутри. Василисе нужно было пробудиться достаточно, чтобы вспомнить что-то настолько сильное, настолько своё, что это прорвётся сквозь магию Кощея и ударит прямо в его незаживающую рану. А Иван, используя свою силу как усилитель и проводник, должен был доставить этот «эмоциональный заряд» прямо в сердце колдуна в решающий момент.

— Но как она вспомнит, если она кукла? — отчаялся Иван.
— Любовь, внучек, — ухмыльнулся Любомудр. — Самая разрушительная и созидательная сила во Вселенной. Даже под самой толстой коркой льда она тлеет. Нужно лишь… раздуть этот уголёк. А для этого тебе нужно попасть на свадьбу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22

Град-на-Семи-Холмах готовился к свадьбе. Но праздник был похож на поминки. Знать ходила с натянутыми улыбками, народ шептался. Невеста, боярышня Василиса, была прекрасна в парчовом сарафане и кокошнике, усыпанном жемчугом. И абсолютно пуста. Она двигалась, как изысканная марионетка, её рука лежала в руке Святополка, но её глаза были остекленевшими, бездонными озёрами тоски.

Святополк, в богатых бармах и с тяжёлой цепью власти на груди, старался выглядеть победителем. Но каждый взгляд на свою «невесту» заставлял его челюсть непроизвольно сжиматься. Он выиграл приз, который не мог радоваться его победе. Это было хуже поражения.

Иван проник в город с помощью Любомудра, замаскированный под одного из многочисленных странствующих скоморохов. Под краской лица, в потрёпанной одежде, его было не узнать. Сердце его разрывалось, когда он увидел Василису, ведущую к венцу. Он видел, как её палец дёрнулся — крошечное, почти незаметное движение против воли. Она боролась там, внутри.

Церемония проходила в главном тереме. Когда волхв начал говорить слова благословения над молодыми, Иван, стоя в толпе слуг, сосредоточился. Он закрыл глаза и потянулся к ней. Не силой. Чувством. Воспоминанием.

«Василиса… Помнишь Старую Мельницу? Ты кричала на меня, чтобы я встал. Помнишь белочку на дороге в Берестье? Ты тогда рассмеялась… Это был самый красивый звук, который я слышал. Помнишь свой лук, который ты не хочешь отдавать? Я верну его тебе. Я обещаю. ОЧНИСЬ!»