Глава 9
Берестье встретило их печальным видом: частокол местами погорел, на стенах виднелись бледные, усталые лица. Атмосфера страха витала в воздухе гуще дыма.
Староста, седой воин с перевязанной головой, подтвердил худшее:
— Не просто набег. Они окружают. Ждут чего-то. Или кого-то. Последние дни… ночью слышен вой. Не обычный волчий. Он… разумный. Зовущий.
Иван почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он ЗНАЛ, кого они ждут.
Вечером они стояли на стене, глядя в темнеющую степь.
— Боишься? — неожиданно спросила Василиса, стоя рядом.
— Да, — честно ответил Иван. — А ты?
— Тоже. Но меньше, когда ты рядом. Сегодня… ты был похож на героя из старых сказаний.
Он горько усмехнулся.
— Я был похож на идиота, который чуть не спалил сам себя. И тебя чуть не…
— Но не спалил. И защитил. — Она повернулась к нему. Лунный свет серебрил её черты. — Иван… эта сила. Она не только разрушает. Сегодня она защитила нас. И меня.
Он смотрел на неё. На её упрямый подбородок, на серьёзные глаза, в которых теперь отражался не только огонь костров, но и его собственное отражение.
— Василиса, я…
— Не надо слов, — она вдруг улыбнулась, и это была редкая, неироничная улыбка. — Сначала спаси город. Потом… потом подумаем о словах.
Она нежно, почти неосязаемо коснулась его руки — той самой, что выпустила молнию. И ушла, оставив его на стене с бешено колотящимся сердцем и новым, странным чувством.
Не только ярость защищала его изнутри. Теперь там было что-то тёплое, светлое и очень хрупкое, за которое он был готов сражаться в тысячу раз яростнее.
Где-то в степи, на холме, вожак волколаков, с перевязанным ожогом, смотрел на огни Берестья и выл — долго, протяжно, посылая сигнал. Сигнал о том, что дичь найдена. И охота начинается по-настоящему.
А в палатке, готовясь к бою, Иван сжимал и разжимал ладонь. Теперь у него была не просто сила. У него была причина. И эта причина носила зелёный кафтан и могла одним взглядом разбудить в нём бурю посильнее Перуновой. Завтра будет битва. И он впервые в жизни ждал её не со страхом, а с решимостью.
Ибо герой просыпается не от грома, а от чьего-то зова. Или от прикосновения к ране на руке лучшей охотницы в княжестве.
Глава 10
На рассвете степь завыла. Не ветром — сотнями глоток. Волколаки Тёмного Луны шли на приступ не скрываясь, как серая, шевелящаяся туча. Их вожак, огромный зверочеловек со шрамом-ожогом от молнии Ивана, шёл впереди, его рёв разрывал утренний воздух.
— ОТДАЙТЕ ГРОМОНОСЦА! ОН НАШ!
На стенах Берестья защитники побледнели. Иван стоял рядом с Василисой, его пальцы белели от сжатия рукояти топора. Страх снова сковал душу, но рядом был её спокойный, ровный вздох. И твёрдый взгляд.
— Стреляй по вожакам. Я займусь тем, — она кивнула на исполинского волколака.
— Нет, это моя работа, — отрезал Иван. Внутри него бушевала уже знакомая буря, но теперь он чувствовал её контуры. Как дикого коня, которого хоть немного, но уже удалось взять в узду.
Битва вспыхнула адским пламенем. Стрелы Василисы летели без промаха, выбивая из серой массы то один, то другой жёлтый глаз. Дружинники и горожане отчаянно отбивали лезущих на частокол тварей. Любомудр, стоя в центре площади, создавал причудливые барьеры из сплетённого света и корней, сбивая волколаков со стен.
А Иван сошёл со стены. Через боковую калитку он вышел навстречу вожаку. Тот увидел его и остановился, хищная улыбка обнажила клыки.
— Маленькая искра вышла погреться. Хорошо. Я согрею тебя… в своем чреве!
Вожак бросился вперёд. Иван не стал убегать. Он сосредоточился. Вспомнил ярость за Василису. И выпустил её — не слепым ударом, а копьём. Тонкий, сконцентрированный луч синей энергии прошил воздух и ударил волколака в грудь, отбросив того на несколько шагов. Раздался рёв боли и ярости.
— Учишься! — крикнул Любомудр сзади. — Теперь бы его добить!
Но Иван запоздало увидел, как два волколака, пользуясь суматохой, пробрались по трубе водостока прямо на стену, туда, где стояла Василиса, прикрывавшая его спину. Они были почти бесшумны.
— ВАСИЛИСА! СЗАДИ! — закричал он, бросаясь назад.