Она обернулась, выпустила стрелу в первого. Попала. Но второй был уже рядом. Не время натягивать тетиву. Она метнулась в сторону, выхватывая нож. Когтистая лапа whistled по воздуху, целясь в горло. Василиса уклонилась, но острая, как бритва, шпора на запястье волколака прочертила глубокую рану от ключицы до плеча, разорвав кольчугу и кожу.
Она вскрикнула от боли и шока, споткнулась. Волколак занёс лапу для смертельного удара.
В этот миг мир для Ивана остановился. Он видел только алую кровь на зелёной ткани и её побелевшие от боли губы.
НЕТ.
Это был не крик. Это был внутренний рёв, от которого задрожала земля. Он даже не подумал о контроле. Он просто отпустил всё. Всю ярость. Весь страх. Всю свою дикую, первозданную мощь.
БА-БАХ!
Не луч, не молния. Над стеной, прямо над волколаком, разверзлась миниатюрная грозовая туча. И в неё ударила не одна, а десятки сходящихся в одну точку молний. Ослепительная, оглушительная кара Громовержца.
Когда свет рассеялся, от волколака осталось лишь обугленное пятно на дереве. А Иван стоял на коленях посреди площади, из его носа и ушей текла кровь, а в глазах стояла пустота истощения. Он переплавил почти всю свою силу в один удар.
И этот удар сломил дух нападавших. Увидев, во что превратили их сородича, волколаки завыли уже от страха и бросились бежать в степь. Вожак, с опалённой грудью, последним метнул на Ивана взгляд, поленный ненависти и… странного уважения, прежде чем скрыться в пыли.
Берестье было спасено. Но победа не принесла радости.
Глава 11
Василиса была жива, но рана была страшной. Коготь волколака нёс в себе тёмную навью, которая, словно червь, пыталась проникнуть глубже. Любомудр, бледный и серьёзный, возился над ней в лучшей избе города, выжигая скверну священными травами и своей силой. Она бредила в жару, её пальцы судорожно сжимали край шкуры, под которую её уложили.
Иван не отходил от порога. Он не мог смотреть на её страдающее лицо. Его руки всё ещё дрожали от переизбытка силы и ужаса. Он чуть не убил её своей вспышкой. Он не смог защитить.
— Вытащил её, балда, — устало сказал Любомудр, вытирая лоб. — Навь выжгли. Но рана глубокая, потеряла много крови. Выкарабкается, крепкая девица. Но шрам… и слабость надолго.
В этот момент в избу вошёл гонец из родного княжества. Он искал Ивана.
— Княжич! Поздравляю с победой! Князь велел передать: возвращайтесь с триумфом. И… — гонец переминался с ноги на ногу, — и чтоб боярышня Василиса готовилась. Как только вернётся и окрепнет — будет объявлено о её помолвке с боярином Святополком.
Воздух в избе вымер. Даже бред Василисы на миг стих, будто она что-то почувствовала сквозь пелену горячки.
— С… Святополком? — хрипло переспросил Иван. Он знал этого боярина. Вдовец, лет сорока, влиятельный, жёсткий, известный своей безжалостностью на охоте и в суде. Человек-крепость, без единой трещины для тепла.
— Да-с. Договорённость между князем и им давняя. Свадьбу откладывали, пока боярышня… ну, пока была молода и бегала по лесам. Теперь, видно, пора.
Иван выскочил из избы, его тошнило. Не от усталости. От холодной, железной реальности, накрывшей его с головой. Он сражался с чудищами, выпускал молнии… а настоящий враг оказался тихим, легитимным и непробиваемым, как закон.
Глава 12
Возвращение в Град-на-Семи-Холмах было не триумфальным, а мрачным. Ивана несли на телеге рядом с повозкой, где лежала всё ещё слабая Василиса. Ликования не было — все видели цену победы.
В светлице князя Владимира пахло мёдом и властью.
— Сын. Ты проявил себя. Берестье спасено. Сила твоя — не выдумка. Горжусь.
Иван стоял, не чувствуя гордости.
— Батюшка. Об одной милости прошу.
— Говори.
— Василиса… её хотят выдать за Святополка. Прошу тебя — расторгни договор. Не отдавай её.
Князь замер. Его брови поползли вверх.
— Это… неожиданно. Ты просишь за неё? Или… для себя?
— Для неё! — вырвалось у Ивана. — Она не счастлива будет с ним! Он… он ей не пара! Она — ветер, а он — каменная гора!
— Браки заключаются не для счастья, сын, а для союзов, для силы, для порядка, — холодно произнёс князь. — Святополк — опора моего стола. Его поддержка дорогого стоит. А Василиса… дикарка, которая наконец получит достойное положение. Ты же не предлагаешь взять её в жёны сам?